ЗНАКОМСТВО С МИРОМ. Люблю родину и с уважением отношусь к ее истории. Но почему-то всегда и от всех, включая моих родителей, я слышу, что за границей жизнь человека была и будет лучше. Такое общее мнение россиян, при всей
их любви к отечеству, меня несколько разочаровывает. Недавно по туристической путевке я побывал в Израиле. Честно скажу, что ехал за границу с мыслью удостовериться в суждениях

моих соотечественников насчет “где лучше”.
Две вещи более всего поразили меня в дни пребывания в Израиле: огромная свалка-гора по дороге из Тель-Авива в Иерусалим и район южного Тель-Авива. Москва, скажем прямо, не самый образцовый город по чистоте, но мне показалось, что по этим параметрам мы не очень отстаем от Тель- Авива. И даже в каком-то смысле помогаем израильтянам наводить чистоту в лице множества русскоязычных дворников.
Я люблю городской ландшафт. Иногда я чувствую потреб-ность просто побродить по улочкам старой Москвы с ее укра-шенными лепниной старинными особняками, усадьбами, храмами. Все-таки архитектура много значит даже в повсе-дневности. Израильский городской ландшафт мне не очень понравился. Представьте себе множество трех- и четырех-этажных домов четырехугольной формы. Все они опоясаны одинаково серыми жалюзи, заменяющими окна и балконные двери. Итак, сваи — узкая полоска бетона, широкая полоса щита с жалюзи — снова полоска бетона. И такой вид из окна автобуса на протяжении 50 километров. «Если весь Израиль состоит их таких одинаковых домов, это очень скучно», — подумал я и поделился впечатлениями со своим соседом. Он оказался эрудированным парнем. Вот что он мне в связи с этим рассказал.
Во время основания государства Израиль в Тель-Авиве были десятки улиц — целый огромный район, по сути дела, город, — застроенных прекрасными с архитектурной точки зрения домами в стиле модерн и постмодерн. Эти здания сорок лет планомерно разрушались, подвергались нивелированию, превращались в руины. Подобное происходило и в бывшем СССР. Большевики жаждали экспериментов, смета¬ли храмы, возводили новые безликие города с примитивной кубической архитектурой.
Я очень удивился такому сравнению Израиля с бывшим СССР и спросил: «Ну а как же прекрасная архитектура Иерусалима, которой ездят любоваться со всех уголков мира?» На что он мне ответил: «Иерусалим существует как эталон, если бы в Израиле был другой, равный по значению и уникальности культурный и духовный центр, это бы снизило значение и того и другого». Честно говоря, мне не понравилось, что мой сосед объясняет огрехи архитектуры политикой. Я свернул разговор и положился на личные впечатления. Кстати, они были не такими уж и серыми. За несколько дней меня приятно поразил абсолютно европейский по своему виду и чистоте город Хайфа. Это крупный порт. В этом юроде есть великолепное по своей архитектуре метро, которое, как я узнал, было когда-то построено англичанами и восстановлено заново с помощью русских специалистов, недавних выходцев из СССР. Меня порадовали своей красотой улицы таких городов, как Холон, Герцлия, Нетания и Равнина. Когда проезжали по огромному и великолепному центру Петах-Тиква, я не утерпел и сказал соседу: «Не так уж и плохи дела в Израиле с архитектурой». Он отмахнулся: «Ни¬чего удивительного: Израиль — страна исключений!»
Мели говорить об исключительности Израиля, то меня изумило совершенное отсутствие сельской местности. У нас, и вообще в Европе, между городами — села, хутора и т.д. Здесь мне показалось, что Израиль не страна, а, по сути дела, один большой город, только формально разделенный на отдельные города, между которыми нет границы. Забавно: ни одной стороне улицы, например, Гиватаим, а на другой улице Рамат-Ган. Это — океан из малоэтажек, стоящих так скученно, что мне показалось, в некоторых местах можно из окна одного дома спокойно ступить в соседний.
Природы в центре страны я тоже не увидел. У нас в Москве повсюду парки с прудами, да и скверов много. А в Израиле и поля, которые я видел, представляют собой неопрятные квадраты вспаханной земли прямо посреди города. На мне страны вообще начинается выцветшая, неживописная пустыня. Окружающие Иерусалим Иудейские горы еще более унылы. Если смотреть с вершины этих гор на окружающий ландшафт, на дорогу Тель-Авив — Иерусалим, постепенно тебя охватывает щемящее чувство какой-то безысходности. Наверное, такое чувство я испытывал потому, что нош трагическую историю еврейского народа. Этот унылый, печальный вид как бы отражал всю бездну несчастий, преледований и горя, перенесенных евреями везде, где бы они ни жили.
Мот с такими впечатлениями я покидал страну, хранящую Гроб Господен. Москва встретила меня, как всегда, радостно, суматошно и беспечно. Всего было много: домов, людей, деревьев, неба и воды и еще чего-то, чему и названья я еще не придумал. Побывав в другой стране, я понял, что ни архитектура, ни политика не могут повлиять на любовь к родине. Но убедиться в этом нужно самому.