«Без праведника не стоит село.

Ни город.

Ни вся земля наша».

А.  И. Солженицын

Жизнь праведницы. Удивительными людьми держится мир. Встречаются такие люди редко. Но тот, кому посчастливится на своём жизненном пути встретиться хотя бы с одним из них, внутренне преображается: ста­новится лучше, чище, добрее. Такая встреча заставляет внимательнее приглядываться к людям, вслушиваться в их голоса, вдумываться в их поступки и находить в них скромную, часто неяркую, но по- своему неповторимую, удивительную красоту.

Это правда: не место красит человека, а человек — место. И неважно, кто этот человек — прославленный герой, гениальный учёный или простая крестьянка, которая и говорит-то на непри­вычном для нас диалекте.

Живёт в деревушке Тальново пожилая женщина Матрёна Ва­сильевна. Историю знакомства и недолгого общения с нею пове­дал нам герой-рассказчик, человек трудной судьбы, школьный учитель Игнатич, ставший её квартирантом.

Наблюдательный и гуманный писатель (рассказ автобиогра­фичен) открыл в Матрёне такую человеческую красоту, что ре­шил назвать свой рассказ о ней очень многозначительно: «Не стоит село без праведника». Здесь очень важно слово «стоит». Матрё­нин характер понят как нравственный фундамент, на котором «стоит», держится человеческая жизнь, и не только в деревне.

А. И. Солженицын, продолжая прекрасные традиции русской классики, — вспомним некрасовских Матрёну Тимофеевну, Орину, мать солдатскую, безымянную жницу («В полном разгаре страда деревенская»), тургеневскую Лукерью («Живые мощи») и многих других, — воссоздаёт незабываемый облик, неповторимую инди­видуальность. Перед нами, как живая, предстаёт прекрасная женщина-праведница, носительница настоящей, а не надуманной на­родности, не оценённая, не понятая ни родственниками, ни одно­сельчанами.

Матрёна Васильевна необразованна, книг не читает, бесхозяй­ственна, даже не очень аккуратна, но какая это чистая, светлая душа! Как правдива, добра, как отзывчива, а главное — как бескорыстна!

Нелегко живётся больной одинокой старой женщине. Сена для одной-единственной козы накосить негде. Ещё труднее раз­живаться топливом: продавать торф местным жителям было «не положено», вот и приходилось женщинам собираться группами для смелости и носить торф тайком в мешках. Тяжело Матрё­не. «Спина у меня никогда не заживает, — признаётся она по­стояльцу. — Зимой салазки на себе, летом вязанки на себе, ей- богу правда». К тому же страшно: вдруг задержат или придут с обыском. Кто защитит?

Ведь одна-одинёшенька осталась она на свете: шестеро детей умерли младенцами, муж с войны не вернулся. Но эта обездолен­ная женщина забывает о себе, откликаясь на чужую нужду, и по­могает людям всегда бескорыстно. Ни одна пахота в деревне, ни одна уборка урожая не обходились без неё. Ни родственницам, ни соседкам не могла она отказать в помощи, часто отставляя для этого собственные дела. А как искренне радуется она чужому хорошему урожаю, хотя у самой на скудной песчаной почве никогда такого не бывало.

Ничего не имея, Матрёна умеет щедро отдавать. Она сму­щается, волнуется, стараясь угодить своему постояльцу, отдель­но варит для него «картовь» покрупнее — это лучшее, что у неё есть.

Многое о жизни Матрёны мы узнаём от неё самой. О своей жизненной трагедии — оборванной любви, смерти детей, гибели мужа — она рассказывает спокойно, смирившись со своей участью, не ропщет на судьбу. Более того, находит в себе душевные силы, чтобы воспитать, вернее, напитать материнской любовью Киру — дочь человека, которого любила когда-то. Кире отдаёт она горни­цу, хотя нелегко решиться ломать дом, в котором прожила сорок лет. Для неё самой это означает конец жизни, но не жалко ей «гор­ницу, стоявшую без дела, как вообще ни труда, ни добра своего не жалела Матрёна никогда», ведь вся она — не для себя, а для людей. Ключ к пониманию характера этой удивительной женщи­ны даёт она сама, объясняя, почему, не дождавшись с германской войны Фаддея, вышла замуж за брата его, Ефима: «Мать у них умерла… Рук у них не хватало». Способность сострадать — выс­шее проявление человечности, и этой способностью Матрёна на­делена с избытком.

Смирившись со своей судьбой, она живёт не как все: наруша­ет неписаные правила, сложившиеся устои трудной, а часто и жестокой деревенской жизни. Работая на других бесплатно, она не скопила имущества. Единственное в жизни пальто, перешитое из старой шинели, грязно-белая коза, колченогая кошка, фикусы — вот и всё.

Не оценили, даже осуждали её односельчане. «Не гналась за «обзаводом», — говорит золовка, — и не бережная, и даже поро­сёнка не держала… и глупая, помогала чужим людям бесплатно».

Но те немногие, кто оценил чистую душу и человечность Мат­рёны, любили её. Сын Фаддея был очень привязан к своей тётке; безутешна после её гибели воспитанница Кира.

Погибла в результате несчастного случая… Да, это так, хотя это несчастье породили человеческая жадность, алчность, эгоизм — всё то, что самим своим существованием отвергала Матрёна.

Но праведники не уходят бесследно. Ведь если хоть одному че­ловеку помогла эта жившая по совести труженица и бессребреница унять сердечную боль, очистить душу, значит, она уже праведница.

Матрёна оставила светлый след в душе Киры, своему посто­яльцу Игнатичу вернула веру в доброту и благородство.

Автор вовлекает читателя в размышления о том, что такое че­ловеческая красота, которой была так щедро наделена Матрёна. «У тех людей лица хороши, кто в ладах с совестью своей, — под­чёркивает он. — Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша».