ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ В РОМАНЕ Л. Н. ТОЛСТОГО. «Война и мир» — одна из тех книг, которые каждый раз читаешь заново, и каждый раз она рождает новые мысли. Она охватывает все, чем живет человек. На страницах рома­на сталкиваются, знакомятся, расстаются люди разных обще­ственных положений, разных характеров. Мы их запоминаем, и потом они нас будут сопровождать всю жизнь. Не трудно заметить: Толстой любит людей таких, как графиня Ростова, Наташа, Ахросимова, княжна Марья. Он не любит всех тех, кто похож на Шерер, Элен Безухову, Жюли Курагину.

На самых первых страницах мы знакомимся с салоном Анны Павловны Шерер и самой героиней. Ее характерная примета — постоянство дел, слов, внутренних и внешних жестов, даже мыслей. Сдержанная улыбка постоянно игра­ет на ее лице, хотя и не идет к уже отжившим чертам. Она напоминает, как говорит Толстой, избалованных детей, ко­торые совсем не хотят исправляться. Когда заговорили об императрице, лицо Анны Павловны «представляло глубокое и искреннее выражение преданности и уважения, соединен­ное с грустью». Вот это «представляло» сразу же ассоциирует­ся с игрой, с поведением искусственным, а не естественным. Несмотря на свои сорок лет, она «преисполнена оживления и порывов». Представляя героиню, Толстой сразу же выда­ет свою нелюбовь к ней. Эта нелюбовь автора распространя­ется и на Элен Курагину, которая всегда одинаково красива. Даже улыбка на ее лице всегда одинаковая, неизменяющаяся и сияющая. Для Толстого все это не нейтральные приме­ты, а знаки человеческой духовной недостаточности. Он срав­нивает Элен с ее братом Ипполитом: «Черты его лица были те же, как у сестры, но у той все освещалось жизнерадост­ностью, …самодовольною, неизменной улыбкой и необычай­ной античной красотой тела… у брата то же лицо было оту­манено идиотизмом».Таким образом, сестра, при всей красоте ее лица к анти­чной фигуры, в том, что касается собственно человеческих, нравственных ценностей, мало чем отличается от брата. Она столь же самоуверенна и самодовольна, то есть неподвижна духовно и внутренне застойна.

Представителям так называемого большого света Толстой противопоставляет семью Ростовых. Вот графиня, которая*не знает, как начать разговор с мужем, чтобы попросить денег для Анны Михайловны Друбецкой. Мы видим, как графиня Ростова оттягивает объяснение, понимая, что ее муж стес­нен в деньгах, но не может ей отказать. Перед нами прохо­дит сложная гамма чувств героини, которая показывает ее с самой привлекательной стороны.

В минуту смертельной опасности, нависшей над страной, когда Наташа как буря, врывается в комнату матери, требуя чтобы подводы были отданы раненым, графиня понимает пра­воту своей дочери и соглашается с ней, довершая тем самым собственное разорение. Но самое страшное горе — смерть Пети. Толстой так ярко описывает трагедию матери, что об этом невозможно читать спокойно. Она кричит, зовет сына, разговаривает с ним, как с живым. «Смерть Пети оторвала половину ее жизни»,— говорит Толстой.

Почему графиня Ростова, Наташа, Марья Болконская милы, душевно близки и самому Толстому и его читате­лям? Сказывается та «чистота нравственного чувства», ко­торая и помогает нам определить, что «дурно», а что «хо­рошо». Мы никогда не забудем Наташу лунной ночью в Отрадном, когда она заставляет Соню петь, высовывает­ся из окна и снова будит Соню. «Ведь такой прелестной ночи никогда не бывало!» — восклицает Наташа. Пусть бу­дут ошибки, мы ей прощаем все, потому что она не может лгать и лукавить. И даже в эпилоге романа, потеряв оча­рование юности, она приобретает нечто большее: всепогло­щающую любовь к мужу и детям, способность к самопо­жертвованию.

Трудно прощаться с героями Толстого, и потому время от времени я снова открываю «Войну и мир» и снова пог­ружаюсь в волшебный мир радостей, страданий, человечес­ких судеб и тех нравственных ценностей, которые по праву считаются вечными.