Художественные особенности лирики Блока. Александр Блок был поэтом величайшего исторического рубежа. Это великий поэт старой, дооктябрьской России, завершивший своим творчеством поэтические искания всего XIX века. Анна Андреевна Ах­матова писала: «Блок не только величайший европейский поэт первой четверти XX века, но и человек-эпоха». В своем творчестве Александр Блок отразил существенные черты этой бурной, переломной эпохи. От­блеск русской революции лежит на его стихах и поэмах.

Испепеляющие годы!

Бездумья ль в вас, надежды ль весть?

От дней войны, от дней свободы

Кровавый отсвет в лицах есть.

Можно сказать, что историческая миссия Блока как поэта, крити­ка, публициста заключалась в том, чтобы привести культуру прошлого в непосредственное соприкосновение со своим временем. Поэт явился связующим звеном между литературой XIX и начала XX веков. Вероят­но, поэтому в творчестве и облике Блока совмещаются несовместимые черты и качества личности.

Блок классичен, сдержан, глубоко интеллектуален и интеллигентен. Он наиболее яркий представитель одного из самых модных модернист­ских течений — символизма, в котором видел выражение мятежных ис­каний своего времени. В содержании своего творчества Блок вышел да­леко за пределы символистической доктрины, но он оставался верен эс­тетике и поэтике символизма до конца своих дней, остро ощущая «тревоги своего времени».

На страстном, музыкальном языке своей поэзии Блок гениально выразил владевшее им предчувствие приближающегося перелома в ми­ровой жизни.

И черная земная кровь

Сулит нам, раздувая вены,

Все разрушая рубежи,

Неслыханные перемены,

Невиданные мятежи.

В поэтическом мире Блока, который, как творец, искал сжатые по­этические формы, конкретные образы превращались в емкие символы, говорящие о беспредельном. Одно-два «магических» слова могли озна­чать для него бесконечно многое. Наиболее известные, классические тому примеры мы находим в стихотворениях «Прекрасная Дама», «Не­знакомка», «Нечаянная радость». Причем, особую значимость приобре­тает многомерность и глубина подразумеваемых смыслов.

Символика Блока не остается неизменной, она по-новому переос­мысляется, скрещивается с новыми символами. В ранних стихотворени­ях, например в «Незнакомке» перед нами один символический ряд: «шляпа с траурными перьями», «перья страуса склоненные», скрываю­щаяся «в туманном… окне», за «темной вуалью», «незнакомка». В по­зднем стихотворении «О доблестях, о подвигах, о славе…» образ траги­ческой любви, воспоминание о былом счастье и молодости связан с дру­гим изобразительным рядом.

Изображение любимой на портрете возникает перед нами без вся­кой дымки: «твое лицо в простой оправе. Детали, связанные с миром по­вседневности, символически обобщены: «и бросил в ночь заветное коль­цо», «синий плащ», «летели дни, крутясь проклятым роем». В стихотво­рении упоминается единственная деталь туалета — «синий плащ». Его не просто надевает любимая — в него «она печалью завернулась». Возни­кая повторно во сне, этот образ приобретает значение символа. В этом стихотворении мы не обнаруживаем ни звезд, ни тайны, ни таинствен­ного исчезновения. «… В сырую ночь ты из дому ушла», — уход люби­мой осязаем и конкретен. Но это не делает восприятие стихотворения приземленным, оно, хоть и печально, но окутывает романтической дым­кой, символика остается глубокой, со множеством подтекстов.

Подобное восприятие выражается и в блоковских метафорах. Ведь метафора есть, по Блоку, сестра символа.

Закат в крови!

Из сердца кровь струится!

Плачь, сердце, плачь…

Покоя нет! Степная кобылица Несется вскачь.

(«На поле Куликовом»)

Александр Блок создал особый тип лирической поэзии. Поэзия эта проникнута острым чувством истории и действительности. Лирический стиль Блока — не разрушение старых, традиционных форм, а свободное сочетание и перепланировка элементов самых различных стилей: от романсно-элегического до куплетно-частушечного. Поэт наполнил ро­манс психологическим содержанием и создал его как явление не просто «цыганщины», а большого литературного стиля:

Вешний трепет, и лепет, и шелест,

Непробудные, дикие сны,

И твоя одичалая прелесть

Как гитара, как бубен весны!

(«Ты — как отзвук забытого гимна…»)

Напевно-эмоциональная интонация романса соседствует с разго­ворной поэтической частушкой:

Отложила молодица Зимнюю кудель…

Поглядеть, как веселится В улице апрель!

Раскрутился над рекою Красный сарафан,

Счастьем, удалью, тоскою Задышал туман.

(Из цикла «Ненужная весна»)

Принцип контраста, антитезы является излюбленным художествен­ным принципом поэтики Блока. Так, пролог к поэме «Возмездие» це­ликом построен на противоположности антонимических слов: «Жизнь — без начала и конца. Нас всех подстерегает случай… « Или: «Он, утвер­ждая, отрицал, И утверждал он, отрицая…»

В сюжетных стихотворениях Блок зачастую использует для того, чтобы возрастала напряженность повествования, параллелизм:

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели.

(«На железной дороге»)

Мастерски поэт использует цветовые метафоры: «желтые и синие» (вагоны I и II классов), «зеленые» (вагоны III класса). Здесь «желтые и синие» олицетворяют высшее сословие и его равнодушное отношение к окружающему миру обездоленных.

Блок справедливо считал, что поэту отведена особая, великая и от­ветственная роль: «Три дела возложены на него: во-первых — освободить звуки из родной безначальной стихии, в которой они пребывают; во- вторых — привести эти звуки в гармонию, дать им форму; в-третьих — внести эту гармонию во внешний мир».

Большая притягательная сила блоковского стиха, могучая внутрен­няя энергия его ритмов проверены временем. Эти тончайшие, разнооб­разные музыкальные ритмы волнуют, тревожат, радуют, печалят и воо­душевляют. Эти ритмы заставляют снова и снова почувствовать гармо­нию, внесенную в мир великим поэтом. Через десятилетия мы слышим его пророческий голос:

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне:

Простим угрюмство — разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь — дитя добра и света,

Он весь — свободы торжество!

Хорошо известна поэтическая метафора: «Родина-мать». Русские ху­дожники часто изображали Родину в виде женщины-матери, например, на плакатах времен Великой Отечественной войны. В литературоведении этот способ называется «олицетворением». Так, образ Правды может предстать в виде женщины в отрепьях, что символизирует ее гонимость и неприкаянность, а образ Справедливости — в виде женщины с весами в руках и завязанными глазами, чтобы подчеркнуть ее беспристрастие.

Образ Родины в поэзии Александра Блока вырисовывается иначе. Блок, будучи поэтом-символистом, не мог опуститься до уровня деше­вой аллегории. Символист всегда указывал на высшую реальность, бо­лее реальную, чем та, с которой мы сталкиваемся повседневно.

Вот его стихотворение «Россия» из цикла «Родина»: «А ты все та же — лес да поле,/Да плат узорный до бровей…» Сначала это как будто земля, страна, пространство — лес да поле. Но тут же, без перехода, без стремле­ния к олицетворению — «плат узорный до бровей». Перед нами женщина — и в то же время страна, это земля — и возлюбленная, это мать — и жена.

Она защищает и нуждается в защите. Она униженная и беспробуд­но распутная. Она разная — и всегда узнаваемая: светлая жена — и ча­ровница, ожидающая — и призываемая. Та, которая ждет уходящего, в вечной череде уходов и возвращений. И та, что зыбким обликом своим придает устойчивость бытию, уверенность в незыблемости среди колеб­лющейся реальности:

В густой траве пропадешь с головой.

В тихий дом войдешь не стучась…

Обнимет рукой, оплетет косой

И, статная, скажет: «Здравствуй, князь».

Родина Блока также и та, что сражается вместе с витязем в цикле «На поле Куликовом»:

О Русь моя! Жена моя!

До боли Нам ясен долгий путь!

Наш путь — стрелой татарской древней воли

Пронзил нам грудь.

Она — соратница и заступница:

И с туманом над Непрядвой спящей,

Прямо на меня

Ты сошла, в одежде, свет струящей,

Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу

На стальном мече,

Освежила пыльную кольчугу

На моем плече.

Она — нищая царевна, зачарованная и вольная, она — «разбойная краса», но она же и чудовищная маска из стихотворения «Русь моя, жизнь моя…». «Дико глядится лицо онемелое, Очи татарские мечут огни…» Образ ее иногда предстает как образ вполне конкретной женщи­ны. Стихотворение «На железной дороге» тоже включено в цикл «Роди­на», но в то же время посвящено Марии Павловне Ивановой.

Стихотворение «Грешить бесстыдно, беспробудно…» написано от­части в полемике со стихотворением М. Ю. Лермонтова «Люблю Отчиз­ну я, но странною любовыо…». Блок как бы отпускает те грехи, от ко­торых отвращает свое лицо Лермонтов. Или, вернее, Лермонтов любит вопреки «славе, купленной кровью», вопреки грехам родной страны. А Блок любит за самые грехи. Он любую ее любит больше всего на свете, она для него — единственная.

И какие бы маски ни пугали поэта, появляясь на любимом лице, чаще всего у него хватало мужества воззвать к ней же о помощи:

Явись, мое дивное диво!

Быть светлым меня научи!

Блок взывал до тех пор, пока любимый лик не был искажен окон­чательно. Тогда поэт умер. Да, была минута, когда Блок в большевистс­кой революции пытался увидеть начало космического преображения и Прекрасную Даму. Потом он с ужасом оттолкнулся от ее уродства.

Русский философ и публицист Николай Бердяев писал, что Алек­сандр Блок «…принадлежит вечной, преображенной России, России нового неба и новой земли, как и Пушкин. Её уготовляют не только свя­тые, подвижники, очистившиеся, увидавшие Божественный свет, но и тосковавшие, мучившиеся, прельщавшиеся и падавшие, но устремлен­ные к высоте, к жизни, преображенной в красоте».