«И ВЫ НЕ СМОЕТЕ ВСЕЙ ВАШЕЙ ЧЕРНОЙ КРОВЬЮ ПОЭТА ПРАВЕДНУЮ КРОВЬ». Вечером 27 января 1937 г. по Петербургу распространилось известие, что Пушкин смертельно ранен Дантесом на дуэли. В это время Лермонтов был болен, и его лечил доктор Н. Ф. Арендт, навещавший умирающего поэта. От него Лермонтов узнал о пред­смертных страданиях Пушкина. 29 января Пушкин умер. По сло­вам А. И. Герцена, пистолетный выстрел, убивший Пушкина, про­будил душу Лермонтова.

Под впечатлением трагической гибели Пушкина Лермонтов написал стихотворение «Смерть Поэта».

Лермонтов не был лично знаком с Пушкиным, но верно пони­мал и передал душевное состояние великого поэта и его неприми­римый конфликт со светским Петербургом накануне дуэли.

Стихотворение начинается без вступления словами, выражаю­щими чувство не только Лермонтова, но и всей России:

Погиб Поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой…

Для Лермонтова Пушкин — гордая и одинокая личность, та­кая же как и он сам:

Восстал он против мнений света

Один, как прежде.

Наверное, трудно увидеть в своем современнике гениальность, а еще труднее ее признать. Только самые умные, добрые и по- настоящему талантливые люди способны на это — ведь нет проро­ков в своем отечестве. Лермонтов, как и большинство интеллиген­тных людей своего времени, понимал исключительность Пушкина, его гениальность, его значение для русской культуры, «его свобод­ный, смелый дар».

Не могли оценить и признать гений Пушкина люди с пустым и завистливым сердцем, презирающие «язык и нравы» России. Таким был искатель счастья в чужой стране Дантес:

Не мог щадить он нашей славы;

Не мог понять в сей миг кровавый,

На что он руку поднимал!..

Не понимали, да и не хотели понимать гордого поэта и бездар­ные, завистливые, счастливые своим богатством и знатностью рус­ские придворные, которые

…для потехи раздували Чуть затаившийся пожар…

Первоначально стихотворение заканчивалось словами: «И на устах его печать». Но вскоре, когда стали раздаваться голоса в защиту Дантеса, Лермонтова приписал последние шестнадцать строк, в которых указывал истинных вдохновителей убийства ве­ликого русского поэта:

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — все молчи!..

Стихи Лермонтова точно и сильно выражали народное горе и негодование. Их переписывали в книжных лавках, в кондитерских, на улице, заучивали наизусть. Эти стихи распространялись по Пе­тербургу, Москве, а потом и по всей стране в тысячах списков. «На­вряд ли когда-нибудь еще в России стихи производили такое гро­мадное и повсеместное впечатление», — писал В. В. Стасов.

За сочинение «непозволительных стихов» Лермонтов по при­казу Николая I был переведен в Нижегородский драгунский полк, стоявший тогда на Кавказе, а его друг С. А. Раевский, обвиняемый в распространении этих стихов, сослан в Олонецкую губернию.