ВОЙНА КАК ТРАГЕДИЯ НАРОДА. Мир не должен забывать ужасы войны, страдания и смерть, принесенные ею. Это было преступлением перед будущим и перед теми, кто пожертвовал жизнью для того, чтобы мы жили. Поэтому одной из важнейших тем нашей литературы являет­ся тема подвига нашего народа в Великой Отечественной вой­не. Эта тема сложна, многообразна, неисчерпаема.

Отсюда и жанровое многообразие произведений о войне: большие эпические произведения, в которых дается осмысле­ние сложных процессов периода войны (романы Симонова, Гроссмана, Бондарева); психологическая проза, раскрываю­щая нравственные проблемы, встающие перед личностью в трагических коллизиях войны (повести Быкова, Васильева, Астафьева, Мустая Карима); художественно-документальные произведения (книги Субботика, Гранина); драматургия, по­эзия. Независимо от жанра, все произведения объединены «памятью сердца», страстным желанием поведать правду о пройденных дорогах войны.

Автобиографическая повесть «Это мы, господи! …» была написана в 1943 году. Ровно тридцать дней, находясь в под­полье, зная, что смертельная опасность рядом и надо ус­петь, писал К. Воробьев о том, что довелось перенести ему в фашистском плену.

Страшные картины проходят перед глазами читателя: «Стриженые головы, голые ноги и руки лесом торчат из снега по сторонам дорог. Шли эти люди к месту пыток и мук — лагерям военнопленных, да не дошли, полегли на пути… и молчаливо и грозно шлют проклятия убийцам, высунув из- под снега руки, словно завещая мстить, мстить, мстить! …».

«Двести голосов, просящих, умоляющих, требующих, на­полнили деревеньку… Как морской шквал рвет и бросает из стороны в сторону пенную от ярости волну, так пригоршни капусты, бросаемые старухой, валили, поднимали и бросали в сторону обезумевших людей… Но в ту минуту… раздалась дробная трель автомата… Старушка, нагнувшаяся было за оче­редной порцией капусты как-то неловко ткнулась головой в корзину, да так и осталась лежать без движения…».

«Ребенок плакал не всегда. Иногда этот крошечный девят­надцатый член камеры пробовал предъявлять свои права на жизнь и свободу… Потерпи, мой ангел! Нам уже недолго осталось ждать! — звучал нежный успокаивающий голос.

И женщина не ошиблась. На пятый день ее заключения, судорожно прижав притихшего ребенка, она… спокойно и молча взошла по сходням в «клетку смерти»…

Что добавить к этим строчкам? Да и нужно ли, можно ли?..

Тема повести В. Козько «Судный день» — оборванное вой­ной детство, незаживающая душевная рана. Место действия — небольшой белорусский городок. Время действия — десять лет спустя после войны. Основное, что характеризует произ­ведение В, Козько, — это напряженный тон повествования, который зависит не только от сюжетного пафоса, психологи­ческого накала. Этот высокий трагический пафос определяет весь стиль повести.

Коля Летечка (это имя дано ему в детдоме, своего он не помнит) маленьким ребенком попал в концлагерь, где содер­жались дети-доноры, у которых брали кровь для немецких солдат. Ни матери, ни отца он не помнит. А те нечеловечес­кие душевные и физические страдания, которые он испытал, вообще отнимают у него память о прошлом, И вот через де­сять лет, случайно попав на судебное заседание, слушая пока­зания бывших полицейских-карателей, мальчик вспоминает все, что с ним произошло. Страшное прошлое оживает — и убивает Колю Летечку. Он обречен: никакие силы не способ­ны восстановить того, что у него было отнято в детстве.

Крик Кольки Летечки, прозвучавший в зале суда десять лет спустя после войны, — это эхо зова о помощи всех людей, насильно отторгнутых от матерей. “Мама, спаси меня!”— зак­ричал он на весь зал, как кричали на всю землю в том дале­ком сорок третьем тысячи и тысячи его сверстников.

Невозможно даже перечислить все произведения, воспеваю­щие героизм народа в годы Великой Отечественной войны. Память об этой войне, о тех ужасах и страданиях, которые пришли вместе с ней, должна жить вечно. Как и благодарность тем, кто избавил нас от этого ада, иногда даже ценою собствен­ной жизни. Иначе нам грозят новые беды, новые страдания. Так случается всегда с теми, кто не помнит своего прошлого.