Война и человек. Примирение или противоборство? “Роковым препятствием на благородном человеческом пути была и остается война – самое безнравственное действие из всех, какие породил человек”. И поэтому не смолкает тема войны в творчестве Виктора Астафьева.

О тех молодых парнях, с которыми пришлось писателю воевать, но которым не довелось дожить до Победы, и написал он одну из лучших, по-моему, одну из самых “трудных и больнее доставшихся ему вещей” – повесть “Пастух и пастушка”. “Современная пастораль” – такой подзаголовок, много определяющий и проясняющий в идейном звучании произведения, дал писатель своей повести, в которой есть любовь, есть счастье – эти главные приемы традиционной пасторали.
Но недаром писатель рядом со словом “пастораль” поставил слово “современная”, как бы подчеркнув тем самым жестокую определенность времени, безжалостного к человеческим судьбам, к самым тонким и трепетным порывам души.
Есть в повести очень важное противопоставление. Детское воспоминание главного героя лейтенанта Бориса Костяева о театре с колоннами и музыкой, о пасущихся на зеленой лужайке белых овечках, о танцующих юных пастухе и пастушке, любивших друг друга и “не стыдившихся этой любви и не боявшихся за нее”, резко, кричащее контрастирует, внешне сдержано, но внутренне поразительно глубоко и эмоционально, с обостренной болью и щемящей душу печалью написанной сценой об убитых стариках, хуторских пастухе и пастушке, “обнявшихся преданно в смертельный час”.
“Залп артподготовки прижал стариков за баней – тут их и убило. Они лежали, прикрывая друг друга. Старуха спрятала лицо под мышку старику. И мертвых било их осколками, посекло одежонку…”
Коротка эта сцена, символика которой особенно очевидна в контрасте с театральной идиллией, но она, пожалуй, центральная в произведении. В ней как бы сконцентрирован трагизм войны, ее антигуманность. И мы теперь не можем воспринимать дальнейшее повествование, следить за короткой, как вспышка ракеты, историей любви Бориса и Люси, за судьбами других персонажей иначе, как через призму этой сцены.
Показать антигуманную суть войны, ломающую и коверкающую судьбы, не щадящую саму жизнь, – главная задача, которую поставил перед собой В. Астафьев в повести.
Писатель погружает нас в атмосферу войны, густо насыщенной болью, неистовством; ожесточением, страданием, кровью. Вот картина ночного боя: “Началась рукопашная. Оголодалые, деморализованные окружением и стужею, немцы лезли вперед безумно и слепо. Их быстро прикончили штыками. Но за этой волной накатилась другая, третья. Все переменилось, дрожь земли, мерзлые с визгом откаты пушек, которые били теперь и по своим и по немцам, не разбирались, кто где. Да и разобрать уже ничего было нельзя”. Эта сцена призвана подвести читателя к основной мысли повести – о противоестественной природе войны, заставляющей людей убивать друг друга.
Вне этой главной мысли нельзя понять и трагедию главного героя повести лейтенанта Бориса Костяева, умершего в санитарном поезде, которому война подарила любовь и туг же отняла ее. “Ничего невозможно было поправить и вернуть. Все было и все минуло”.
Чтобы трагедия Бориса Костяева стала еще яснее, необходимо пристальнее вглядеться в один из центральных образов – старшину Мохнакова, не случайно проходящего рядом с главным героем.
Образ Мохнакова – образ сложный и далеко не однозначный. Война не только возвышала людей, но еще и ожесточала. Этой своей стороной она задела Мохнакова. Но считать этот образ отрицательным нельзя, так как при всей ожесточенности верность товарищам, верность боевому братству – для него святая святых. Да и смерть Мохнакова, бросившегося под танк, – это смерть воина.
Однажды в разговоре с Люсей Борис произнес очень важные слова о том, что страшно привыкнуть к смерти, примириться с ней. И с Борисом, и с Мохнаковым, находившимися на передовой, постоянно видевшими смерть во всех ее проявлениях, случается то, чего так боялся Костяев. они привыкли к смерти.
Повесть предостерегает: “Люди! Это не должно повториться!”