Внесценические персонажи в комедии. Написав реалистическую комедию «Горе от ума», Л. С. Грибоедов явился новатором в этом жанре. До него писатели не ставили специальной задачи высме­ять Москву и ее обитателей. В пьесе же Грибоедова московское, или, по-другому, фамусовское общество играет главенствующую роль.

Автор взял прототипы людей, которых он знал и которые жили в Москве в то время, и перенес их в свою комедию, дав им другие, подчас говорящие фамилии: Фамусов, Молчалин, Тугоуховские, Репе- тилов и др. Но их типы и характеры остались. Герои разъезжают по балам, играют в карты, танцуют, весе­лятся и сплетничают, то есть ведут праздную жизнь. Они ненавидят просвещение, потому что боятся обра­зованной молодежи. Все они служат только для того, чтобы заработать побольше чинов и «знаков отли­чья» . В их среде главенствуют мундир и звание, а че­ловек ценится по богатству и количеству крепостных душ. И эта картина показана так ярко, четко и живо, что для нас дом Фамусова со всеми его обитателями и гостями олицетворяет Москву 10—20-х гг. XIX столетия в миниатюре.

Нарушая классицистическое правило трех единств, автор выводит действие пьесы за рамки дома Фаму­сова с помощью внесценических персонажей. Это по­могает показать «картину нравов» грибоедовской Москвы в полном объеме. Они дополняют и расширя­ют ее.

Большинство внесценических персонажей предс­тавлены «веком минувшим». Чаще всего это князья и княгини, которые почитаются за образец и высоко ценятся в среде фамусовского общества. Для Павла Афанасьевича Фамусова таким образцом для подра­жания являются Кузьма Петрович («почтенный ка­мергер, с ключом и сыну ключ умел доставить…») и Максим Петрович / «Сурьезный взгляд, надменный нрав. / Когда же надо подслужиться, / И он сгибался вперегиб». Эти «тузы» всеми почитаемы и уважае­мы в Москве за свои «заслуги».

Идеалом Молчалина, всего-навсего бедного секре­таря Фамусова, является Татьяна Юрьевна, которая «балы дает нельзя богаче». Узнав, что Чацкий не зна­ком с ней, он ошарашен, ведь она «известная, — при­том чиновные и должностные — все ей друзья и все родные».

Молчалин уважает Фому Фомича, который «при трех министрах был начальник отделенья». Молча­лин восхищается его слогом только потому, что все им восхищаются, «ведь надобно ж зависеть от дру­гих». И сюда же относятся эти Дрянские, Хворовы, Варланские, Скачковы, которые давно уже знают о безумии Чацкого. Это, видимо, известные фами­лии, которые имеют вес в обществе и на которых все ориентируются. Это «судьи» московского общества.

Также «век минувший» в комедии представляют внесценические помещики-крепостники: «Нестор негодяев знатных», выменявший своих преданных слуг на «борзые три собаки»; помещик-театрал, ко­торый согнал на крепостной балет «от матерей, отцов отторженных детей», а потом распродал их пооди­ночке за неуплату долгов.

В комедии созданы также пародии на членов тай­ного союза: Евдоким Воркулов, Левон и Боринька, Ипполит Маркелыч Удушьев. Уже по одним их фа­милиям можно догадаться, что они из себя представ­ляют. Но Репетилов с огромным азартом рекоменду­ет их Чацкому.

«Век нынешний» также представлен в комедии внесценическими персонажами. Это двоюродный брат Скалозуба, который «крепко набрался каких-то но­вых правил. Чин следовал ему: он службу вдруг оста­вил, в деревне книги стал читать». Фамусов и Скало­зуб критикуют его и без устали твердят одно и то же: «Ученье — вот чума, ученость — вот причина…». Да­лее — племянник княгини Тугоуховской, который «чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник, князь Федор». А также среди внесценических персонажей «века нынешнего» — вся передовая молодежь, от име­ни которой выступает Чацкий, употребляя местоиме­ние «мы»: «Где, укажите нам, отечества отцы…».

Все эти, казалось бы, неприметные и ненужные пер­сонажи дополняют картину московского общества, делают ее ярче, красочнее.

В комедии «Горе от ума» присутствует вся Мос­ква, со всеми ее достоинствами и недостатками, с ее великолепием и пышностью балов, обедов, ужинов и танцев, но в то же время с ее непросвещенностью, преклонением перед всем иностранным, боязнью всего нового.

Введение такого количества внесценических пер­сонажей подчеркивает типичность сценических и по­могает сделать изображение «картины нравов» Москвы 10—20-х гг. XIX в. более полным.