«ВИШНЕВЫЙ САД» — КОМЕДИЯ ЭПОХИ. «Распалась связь времен», — с ужасом понимает Гамлет, когда в Датском королевстве, едва схоронив государя, играют свадьбу вдовствующей королевы и брата усопшего, когда на- только что засыпанной могиле возводят пышные дворцы «но­вой жизни». Самое трудное — уловить, как это происходит — смена эпох, разрушение прежнего уклада жизни, возникнове­ние новых форм. Потом, десятилетия спустя, историки опреде­лят «переломный момент», но редко современники осознают, что за время на дворе. И еще реже, осознав, скажут, как сказал Тютчев: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые».

В «роковые минуты» жить — страшно. Страшно, ибо люди теряются в непонимании: отчего вдруг рушится все, что сто­яло веками, отчего крепкие стены, защищавшие дедов и пра­дедов вдруг оказываются картонными декорациями?( В таком неприютном, продуваемом всеми ветрами истории мире чело­век ищет опоры — кто в прошлом, кто в будущем, кто в мис­тических верованиях. В своих ближних опоры не ищут — окружающие так же растеряны и ошеломлены. И еще чело­век ищет «виноватых» кто «все это устроил?» Такими вино­ватыми оказываются чаще всего те, кто рядом: родители, дети, знакомые. Это они — не защитили, упустили… Ах, извечные русские вопросы: «кто виноват?» и «что делать?»!

В «Вишневом саде» Чехов не только создал образы людей, чья жизнь пришлась на переломную эпоху, йо запечатлел само время в его движении. Ход истории есть главный нерв коме-

дии, ее сюжет и содержание. Герои «Вишневого сада» — люди, попавшие в тектонический раскол, образовавшийся во време­ни, вынужденные жить, то есть любить и радоваться, в этой расселине обстоятельств большой истории. Этот разрушитель­ный момент — время их единственной жизни, которая имеет свои особые частные законы и цели. И они живут над пропа­стью — обречены жить. И содержание их времени есть разру­шение того, что было жизнью поколений,

Герой Чехова, как всегда, играет в собственной жизни вто­ростепенную роль. Но в «Вишневом саде» герои оказываются жертвами не несчастных обстоятельств и собственного безво­лия, а глобальных законов истории деятельный и энергичный Лопахин такой же заложник времени, как и пассивный Гаев.

Пьеса построена на уникальной ситуации, которая стала излюбленной для всей новой драмы XX века, — это ситуация порога, Еще ничего такого не происходит, но есть уже ощуще­ние края, бездны, в которую должен низвергнуться человек.

Смешно рассуждать, как Петя Трофимов, об исторической необходимости в ситуации чьего-либо личного горя. Страш­но, как Блок, оправдывать разрушение родового гнезда, где проходила жизнь поколений, с классовой точки зрения. Эти рассуждения прежде всего безнравственны.

Одно из главных убеждений Чехова в том, что никому не дано знать всей правды, каждый видит лишь часть ее, прини­мая свое неполное знание за полноту истины. И быть самопо- глощенным этой правдой, неколебимо стоять на своем, —: это выглядит у Чехова как общий удел, ничем неустранимая осо­бенность человеческого бытия. В этом — неизменности и не­поколебимой верности каждого своей сути — и состоит основа комедийности пьесы, какими бы серьезными или грустными последствиями и осложнениями не оборачивалось такое по­стоянство для его носителей и для окружающих.