“Видимый миру смех и незримые, неведомые ему слезы”
В. Г. Белинский писал о поэме “Мертвые души” Н. В. Гоголя, что это “творенье столь глубокое по содержанию и великое по творческой концепции и художественному совершенству формы, что одно оно пополнило бы собою отсутствие книг за десять лет и явилось

бы одиноким среди изобилия в хороших литературных произведениях”.
Н. В. Гоголь — выдающийся мастер слова, непревзойденный сатирик. В творчестве Гоголя смех — это не только беспощадное орудие против зла, но и средство воспитания человеческой души, поскольку гениальный прозаик признавал лишь смех, “родившийся от любви к человеку”.
Сомнительное предприятие Чичикова, который решил нажиться на ревизских душах умерших крестьян, позволило нам проникнуть в противоречия общественного и государственного строя России, увидеть глупость, подлость, преклонение перед чинами и капиталом, духовное уродство высшего общества. Продолжая гуманистические, антикрепостнические традиции Фонвизина, Пушкина, Грибоедова, Гоголь показывает губительное воздействие крепостного права не только на крепостных, но и на их хозяев, доведших себя до скотского состояния. Н. Г. Чернышевский писал: “Ошибочно было бы думать, что сильнейшее впечатление, производимое “Мертвыми душами”, — смех; напротив, эта книга очень серьезная и грустная. Все лица в ней живые, все имеют глубокий смысл для того, кто хочет постичь нашу жизнь…” Гоголевская сатира делает “Мертвые души” предельно выразительными именно потому, что объективные, точные и верные картины действительности, типичные фигуры, обстоятельства, явления многократно усилены здесь авторской иронией.
Гоголь — непревзойденный мастер портрета. Создавая образы своих персонажей, он обращает внимание на жесты, манеру говорить, передвигаться, умело выделяет “говорящие” детали внешнего облика героев (например, косолапость, сходство с медведем Собакевича, расплывчатость черт пустого мечтателя Манилова, внешняя неопределенность пола скупердяя Плюшкина). Благодаря этому мы легко можем себе представить не литературное, а живое выразительное лицо, определить психологическую сущность персонажа.
Придавая большое значение мелочам быта, писатель характеризует своих героев и через определенный круг вещей, которыми они окружены, через особенности ведения хозяйства и даже внешний вид дома, в котором они живут. Невозможно представить себе Коробочку без множества маленьких пестрядевых мешочков с монетами, Ноздрева — без музыки сломанной шарманки, постоянно сбивающейся с одной мелодии на другую; Плюшкина мы видим в темной захламленной конурке с жалким свечным огарком в руке, а Собакевича — в окружении мебели, имеющей странное сходство со своим медведеподобным хозяином.
Образы персонажей еще полнее раскрываются перед нами, когда мы слышим о них не только из уст Чичикова, но и самого автора. Не менее поразительна гоголевская способность вложить в уста тупых обывателей “разоблачительные” речи, когда они говорят друг о друге. Так с подачи Собакевича мы многое узнаем о власть имущих города: представитель палаты “только что масон, а так дурак, какого свет не производил”, губернатор — “первый разбойник в мире”, полицмейстер — “мошенник”. Однако в этих красноречивых характеристиках не только проявляются истинные черты чиновников, но и убогость, глупость самого говорящего. Ведь достаточно нескольких минут общения с Собакевичем, чтобы понять, что он считает себя гораздо выше других, находя в поношении окружающих особое удовольствие.
В отличие от помещиков, чьи портреты обрисованы очень детально, характеристики чиновников и дам города NN более обобщенны. Здесь объектом сатиры становятся уже не столько личности, сколько социальные пороки во всем их неприкрытом безобразии. Как меняется их отношение к людям, получившим более высокий чин или сколотившим капитал! И вместе с этим отношением меняются манера речи и поведения. Приспособленчество процветает в этом городе, как, впрочем, и в других городах России.
Герцен писал, что “смех — одно из самых сильных орудий против всего, что отжило и еще держится, бог знает на
чем, важной развалиной, мешая расти свежей жизни и пугая слабых”.
Бесконечно велико значение гоголевского “смеха сквозь слезы”, поскольку он смеялся не над “кривым носом человека”, а над его “кривою душою”. .Ирония Гоголя вызывает отвращение к порокам, воспитывает презрение к полицейско-бюрократическому режиму. Смеясь над гоголевскими персонажами, человек ощущает нравственное и моральное превосходство над ними, но в то же время он смеется и над собой, поскольку многие черты героев “Мертвых душ” типичны и актуальны и сегодня.