Вершина «чистой поэзии». С детских лет с нами стихи Федора Ивановича Тютчева. Я еще не умела читать, но уже знала наизусть:

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

В России все — от мала до велика — знают это стихотворение. Стро­ки стихотворения «Весенняя гроза», его образы и его звучание слились для меня с образом и звучанием весенней грозы, прокатившейся над полем, лесом, садом, над зелеными просторами в России.

Стихотворение «Весенняя гроза» по праву называют классическим. Оно выдержало труднейшее испытание временем и осталось живым произведением русской поэзии.

Необычной была судьба Тютчева-поэта. Долгое время в читательс­ких кругах его или попросту не замечали, или же считали поэтом «для немногих». Когда-то И. С. Тургенев утверждал: «О Тютчеве не спорят. — кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует по­эзии». А Фет назвал Тютчева «одним из величайших лириков, существо­вавших на земле».

Тютчева принято называть певцом природы. Автор «Весенней гро­зы» и «Весенних вод» был тончайшим мастером стихотворных пейзажей. Но в его вдохновенных стихах, воспевающих картины и явления приро­ды, нет бездумного любования.

Когда я читаю и перечитываю стихотворения Федора Ивановича Тютчева, то размышляю о загадках мироздания, о вековечных вопросах человеческого бытия. Идея торжества природы и человека пронизыва­ет собою лирику Тютчева, определяя некоторые основные особенности его поэтики. Для него природа — такое же одушевленное, «разумное» существо, что и человек:

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

Через обращение к природе Тютчев нередко раскрывает сложный мир человеческой души во всем богатстве его переживаний.

К лучшим созданиям Тютчева принадлежат и любовные стихотво­рения, проникнутые глубочайшим психологизмом, подлинной человеч­ностью, благородством и прямотой в раскрытии сложнейших душевных переживаний:

Я встретил вас — и все былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое –

И сердцу стало так тепло…

Это одно из моих любимых стихотворений. Читаешь его и слышишь неповторимый голос Козловского, поющего этот романс. Это одно из са­мых задушевных стихотворений поэта. На склоне лет Тютчев испытал са­мое большое в своей жизни чувство — любовь к Е. Декисьевой. Именно с этой «последней любовью» связаны многие шедевры тютчевской лирики: О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей

Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,

Ты говорил: она моя…

Год не прошел — спроси и сведай,

Что уцелело от нея?

Или другие пронзительные строки:

Чему молилась ты с любовью,

Что, как святыню, берегла,

Судьба людскому суесловью

На поруганье предала.

Эти и другие стихотворения («Не говори: меня он, как и прежде, любит…», «… Весь день она лежала в забытьи…»), взятые вместе, образу­ют так называемый «денисьевский цикл», по своей проникновенности и трагической силе в передаче сложной и тонкой гаммы чувств не имеющий равного не только в русской, но и в мировой любовной лирике.

Эти лучшие образцы любовной лирики Тютчева тем замечательны, что в них личное, индивидуальное, пережитое самим поэтом, поднято до значения общечеловеческого.

Тютчев писал о природе, писал о любви. Это давало, казалось бы, основание относить его к жрецам «чистой поэзии». Но великий критик Н. А. Добролюбов находил, что поэту доступны «и знойная страстность, и суровая энергия, и глубокая душа, возбуждаемая не одними стихийными явлениями, но и вопросами нравственными, интересами общественной жизни». К числу таких дум о современ­ности принадлежит и замечательное стихотворение «Русской жен­щине», рисующее беспросветную женскую долю в старой России: Вдали от солнца и природы,

Вдали от света и искусства,

Вдали от жизни и любви

Мелькнут твои младые годы,

Живые помертвеют чувства,

Мечты развеются твои…

И жизнь твоя пройдет незрима,

В краю безлюдном, безымянном,

На незамеченной земле, –

Как исчезает облик дыма

На небе тусклом и туманном,

В осенней беспредельной мгле…

В другом стихотворении — «Эти бедные селенья… » — несмот­ря на славянофильскую идеализацию терпения и смирения, якобы присущих русскому народу, сказались свойственные поэту гума­низм, гражданский пафос и чувство Родины:

Эти бедные селенья,

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа.

Поэзия Тютчева — это своеобразная лирическая исповедь чело­века, посетившего «сей мир в его минуты роковые», в эпоху «старых поколений», вынужденных уступить дорогу «новому, младому племе­ни». И в то же время он сам — детище нового века — несет в своей душе «страшное раздвоение». Как ни горько ему плестись «с изнемождением в кости, навстречу солнцу и движенью», он испытывает не тоскливое томление о прошлом, а страшное влечение к настоящему.

Не о былом вздыхают розы

И соловей в ночи поет;

Благоухающие слезы

Не о былом Аврора льет, —

И страх кончины неизбежной

Не свеет с древа ни листа:

Их жизнь, как океан безбрежный,

Вся в настоящем разлита.

Эти строки многое разъясняют в лирике Тютчева. Стремление жить в «настоящем» было до конца дней присуще поэту.

Читая стихи Тютчева, я вновь и вновь поражаюсь неисчерпаемому богатству русского языка. Взыскательное отношение к стихотворному мастерству отличает Тютчева. Несмотря на то, что поэт «не писал, а лишь записывал свои стихи», что как бы невольно сорвались с его пера, он не раз возвращался к записанному, подвергал стихи творческой переработ­ке, добиваясь предельной ясности и точности образа.

В своем знаменитом стихотворении Молчание! » поэт признавался:

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.


Однако стихи Тютчева служат лучшим доказательством не бессилия, а могущества слова. Мысль никогда не оборачивалась в них ложью. И как бы ни был сложен в душе поэта строй «таинственно-волшебных дум», они, вопреки его собственному сомнению, всегда находят путь к сердцу другого.