«Для славы мёртвых нет».

А. А. Ахматова

Вечно живые. Вспоминается фильм «Подранки»… Четвертая годовщина По­беды. Идёт урок. Сочинение. Его тема — «Подвиг отцов в Вели­кой Отечественной войне». Девятилетние мальчики, не знающие своих отцов, пишут о подвигах, о героях, о бессмертии, о своей боли и памяти. Слёзы ненависти к фашистам… Они в каждом слове кратких, не по-детски серьёзных работ. А через несколько минут после урока, через четыре года после войны, один из мальчишек, Васька, погибнет, подорвавшись на мине.

«С иными мирами связывая, глядят глазами отцов дети —

широкоглазые перископы мертвецов…» писал А. Вознесенский. Война мстит за ненависть к ней даже девятилетним.

Мы — внуки послевоенно­го поколения – пишем о героях Великой Отечественной войны. Пишем без слёз, но с болью в сердце. Пишем и вспоминаем о жизни и гибели тех, чьи фотографии и пожелтевшие письма с фронта стали семейной святыней.

Какими они были?

«Ни плохих, ни хороших, ни средних…

Все они по своим местам,

Где ни первых нет, ни последних…

Все они опочили там».

А. А. Ахматова

Герои, чьи тела заставляли умолкать вражеские Дзоты, чьё муже­ство перед лицом смерти повергало в ужас врагов, знали цену жиз­ни, знали, что «живые нужны живым», но шли на смерть ради бу­дущей жизни.

Есть в Москве, в саду у Кремлёвской стены, могила, возле ко­торой всегда много людей. Н икогда не гаснет на ней посреди гра­нитной пятиугольной звезды огонь. Никогда не увидишь тут увяд­ших цветов. Никто не знает, как звали человека, который покоится здесь. Но все уверены, что он храбро сражался и погиб героически. Вокруг могилы Неизвестного солдата — торжественная тишина. Молчат пришедшие сюда люди. Молчат и думают о самом главном: как жить, каким быть, как относиться к людям, во что верить. Веч­ный огонь иамяти не угасает и в Киеве, и в Минске, и во многих других городах.

Многое мы пересмотрели сегодня, от многого отказались, многое оценили иначе, чем вчера. Но есть истины, которые пе­ресмотру не подлежат. Одна из них — вечный наш долг перед теми, кто сознательно отдал свою единственную жизнь за то, чтобы «завтра» наступило для других, для моих родителей, для меня. Не их вина, что это «завтра» оказалось не таким, каким виделось в мечтах. Они отвоевали, оплатили своими жизнями наше право жить, любить, созидать, страдать и радоваться, спорить и любоваться тихими зорями. Поэтому их жизнь про­должается в каждом из нас и будет продолжена в детях и вну­ках наших.

«Я ваш, друзья, — и я у вас в долгу,

Как у живых, — я так же вам обязан, … —»

сказал поэт-фронтовик, человек с обострённым чувством па­мяти А. Т. Твардовский, автор потрясающих стихотворений «Я убит подо Ржевом», «В тот день, когда окончилась война», «Я знаю, никакой моей вины…» Эти стихи не только о павших. Они обращены к каждому из нас, к нашей совести..И каждый понимает и разделяет чувства поэта: да, мы не виноваты в том, что «другие не пришли с войны», но «всё же, всё Же, всё же…» Трижды повторенные слова и многоточие, обрывающее мысль, рождают пронзительное чувство неизбывной горечи и печали.

Я не верю в потустороннюю жизнь, но убеждён: люди не ухо­дят бесследно. Я не думаю, что «мёртвые не слышат, когда о них потомки говорят» (Н. Майоров). Ведь пока о людях помнят, пока перед ними держат ответ, они живы.

Поэт Р. Рождественский в своём знаменитом «Реквиеме» при­зывал вспомнить «всех поименно, справедливо утверждая: «Это нужно не мёртвым, это надо — живым!» К сожалению, поименно — нет возможности. Чаще вспоминаем так: «Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен».

Думаю о героях Великой Отечественной, и в живых картинах предо мною предстают и реальные, и созданные воображением писателей люди, навсегда оставшиеся живыми, люди, чьи подви­ги поразили мир.

Вот «по снегу ногами босыми, крепко сжав окровавленный рот» (Ю. Друнина), идёт к виселице партизанка России Зоя Космоде­мьянская.

Вот замерзает, превращаясь в ледяную глыбу, прославленный генерал Карбышев, отказавшийся служить врагу.

«Не преклоню колен, палач, перед тобою», — записывает в «Моа- битскую тетрадь» обречённый на мучительную смерть Муса Джалиль.

Делают последние шаги к страшному шурфу, к гибели и бес­смертию истерзанные пытками молодогвардейцы.

На таран несётся самолёт Николая Гастелло.

Остаётся непреклонной перед лицом смерти прекрасная девуш­ка, харьковская студентка Ляля Убийвовк.

На кусочке свинца, на лезвии ножа, в болотной топи обры­ваются стремления и мечты юных зенитчиц, героинь Б. Васи­льева («А зори здесь тихие…»), так и не пропустивших врага к каналу.

Идёт на гибель, поддерживая своих учеников, простой сель­ский учитель А. И. Мороз (В. Быков, «Обелиск»).

Другой учитель, партизан Сотников, стоя с уже накинутой на Шею петлей, находит в себе силы улыбнуться худенькому маль­чонке: ничего, браток! (В. Быков, «Сотников»),

«В списках не значился» юный лейтенант Николай Плуж­ников, но к зиме первого года войны он остался единствен­ным защитником Брестской крепости и сумел выстоять, воюя против целого вражеского гарнизона. Ему не суждено было дожить до Победы. Погиб Плужников, но осталось в крепос­ти сохранённое им знамя. Это о таких, как он, сказал поэт- фронтовик С. Орлов:

«Он знамя нёс среди сражений Там, где коробилась броня».

Все эти люди не родились героями. Но в решающую минуту каждый из них сделал свой нравственный выбор, и сила их бла­городного примера помогает живым сделать свой (об этом очень точно сказано в «Обелиске»),

Их жизнь продолжается, и они, павшие, предвидели это. Про­видческими оказались строки Н. Майорова, прекрасного поэта, павшего на поле боя:

«Что гибель нам? Мы даже смерти выше.

В могилах мы построились в отряд И ждём приказа нового. И пусть Не думают, что мёртвые не слышат,

Когда о них потомки говорят».

Идут и идут люди к могиле Неизвестного солдата, к тысячам памятников, монументов, обелисков, которые, «как души, рвутся из земли» (Р. Казакова). Погибшим — вечная память и цветы. Но главный памятник им — наша жизнь, наш труд, наше благород­ство, наши совесть и честь. Вечно живые, они рядом с нами, они поддерживают и вдохновляют нас в нашем трудном «сегодня». Тысячу раз прав поэт Ю. Воронов:

«Я не напрасно беспокоюсь,

Чтоб не забылась та война:

Ведь эта память — наша совесть.

Она, как сила, нам нужна».