«Никто не забыт, и ничто не забыто».

О. Берггольц

Вечно живые. Вечная тема — Человек и Война. Вечная память о «сороковых, роковых». Вечный огонь на могилах героев. У каждого из нас — своя о  них память, у каждого — свои с войной счёты. Нет, не только памятью ума, но памятью сердца обращаемся мы к тем, кто уже ни­когда не придёт оттуда, из тех нещадных дней, из тех городов и местечек, что тоже стали героями, кто навсегда остался на завоё­ванной высоте — как на Кургане Славы. «Для славы мёртвых нет» (А. Ахматова).

Документальные и художественные киноленты, литература, жи­вопись, театр. Кажется, так много произведений о войне. Но как их немного по сравнению с тем горем, потерями, болью, надеж­дой, ожиданием победы, какие пережил каждый человек, весь народ, по сравнению с самими неисчерпаемыми понятиями: Вой­на и Победа.

Чаще всего мы обращаемся к книгам. Для многих писателей тема войны осталась главной в их творчестве. Книги о войне ста­ли нашими учебниками мужества, стойкости, человечности.

Живые, мы продолжаем подвиги, взлёты духа не доживших до Победы. В этом их бессмертие. «Молодая гвардия», «Они сража­лись за Родину», «Судьба человека», «Живые и мёртвые», «В спис­ках не значился», «Главы из блокадной книги», тысячи стихотво­рений и фронтовых писем — как всё это дорого.

«Как самое великое творенье Пройдёт века, переживёт века Информбюро скупое сообщенье О путь-дороге нашего полка».

С.  Орлов

Если бы можно было восстановить каждый день войны, каж­дый подвиг, имя каждого Неизвестного солдата… Наверное, это невозможно. А сколько их было, сумевших подняться первыми. «Один поднимался, но был он — как знамя, и всех за такими с земли подымало» (О. Берггольц). Таким человеком, не только поднявшимся, но сумевшим выстоять один на один с гарнизоном фашистов (!), был Николай Плужников. К зиме первого года вой­ны он остался единственным защитником Брестской крепости. Он был бойцом Советской Армии, он был всей Советской Армией в крепости, он стал символом стойкости, силы духа, Победы, до которой не суждено дожить. В это верили те, кому удалось выр­ваться из ада первых дней. Погиб Плужников, но осталось в кре­пости сохранённое им знамя.

«Он знамя нёс среди сражений

Там, где коробилась броня».

С.  Орлов

Сейчас там музей. Сами развалины, подвалы, надписи на оп­лавившихся кирпичах стен — невосстановленных и невосстанови­мых — говорят нам больше, чем могут сказать самые знающие экскурсоводы. Эти люди не видали и не испытали, испытала Кре­пость и стала символом крепости духа людей. Эти стены взывают к нам, к живым: «Не должно повториться!»

Памятники, монументы, обелиски «по всей России, как души, рвутся из земли» (Р. Казакова).

«Обелиск» — повесть В. Быкова. Тема подвига, правды, вер­ности погибшему другу, тема долга перед ним, отдавшим жцзнь, раскрывается на её страницах.

Когда Д. Гранин и А. Адамович писали «Главы из блокадной книги», они столкнулись с тем, что многие не понимают сейчас тех людей, не понимают, почему те или иные действия на войне — подвиг. Так ведь на войне «Иные мерки возникали для понятия доброты, подвига, жестокости, любви». Именно этими мерками оценивается в повести Быкова поступок сельского учителя Алеся Ивановича Мороза. Попали в плен его ребята, ученики, ему од­ному удалось уйти в партизанский отряд. Но он не может с этим смириться. Мальчишек истязают, допытываясь, где их главарь Мороз. Наконец, им обещана свобода, если сдастся учитель. В партизанском отряде прозвучал приказ: «Ни в коем случае не отпускать Мороза». Уже знали цену фашистским обещаниям.

Но совесть была сильнее командирского приказа Мороз не сдался духовно, он поднимал дух детей, он пытался спасти и спас Павли­ка Миклашевича. Но, конечно, остальные и он сам погибли. «Смерть, она, брат, свой смысл имеет. Великий, я скажу тебе, смысл смерть — это абсолютное доказательст во. Самый неопровержимый документ». Но почему лишь после стольких лет, ценою стольких усилий, по­исков доказательств, оправдательных документов появилось на. обе­лиске рядом с именами ребя г имя их учителя?

Быков ставит перед своим и нашим поколениями вопросы памяти, совести и мужества. «Почему героев, живых или погиб­ших, должны искать пионеры? Неужели ребятишки лучше всех разбираются в войне? Почему это взрослые дяди не заботятся, чтобы не было этих самых безвестных? Почему они умыли руки?» Заботятся, но далеко не все. Ворошишь память о войне, живую, притихшую, как рану…

Так, слово к слову, строчка к строчке, дата к дате собирали Гранин и Адамович «Главы из блокадной книги». «Мы успевали лишь под­хватить мелькавшие имена, оттащить хоть так от потока забвения».

Жив и вечно юн Ленинград, живы Москва, Киев, Севастополь, Минск (где не осталось ни одного неразрушенного здания!). Живы события и даты. Живы, благодаря людям, защищавшим и восста­навливавшим. Но Хатынь! Одни печные трубы и колокола. Каж­дый удар их возвращает на десятилетия назад. Вечный огонь и невечные цветы… И каждый твой приход к нему как проверка: ты этой жизни стоишь или нет?

«Вечный огонь» — «часть того великого огня», в котором горели и которым согревались, которым выжигали пятиконеч­ные звёзды на спинах и который живёт, в человеке, как огонь душевной чистоты, любви и ненависти. Пронесшие этот огонь, передавшие его, как эстафету, в письмах и стихах с фронтов, «стихах-окопах» и «стихах-землянках», хранящие его в святом фронтовом братстве, — вечно живы. Сквозь время — их имена и страхи: «Вас рвали мины, вас топтали танки. Сгорели — вы. И победили — вы» (Алигер). Победили силу, смерть, время, «не превратившись в оборотня, в зверя». В войну, в самые тяжё­лые минуты, люди делились радушной человеческой добротой и заботой — о близких или даже далёких людях, которые нуж­дались в их заботе. Мы не должны потерять этого, иначе опу­стошится наша жизнь. Мы не должны потерять всего, что было тогда завоёвано человеческим духом. Только иногда, читая строки:

«Нет смерти, нет точки. Есть путь пулевой,

Вторая проекция той же прямой.

В природе по смсте отсутствует точка.                                           -о

Мы будем бессмертны. И это — точно…»

Мы можем ответить, поклясться:

«Никто не забыт, и ничто не забыто…»