“Василий Теркин” А. Твардовского
У военного корреспондента, народного поэта, знаменитого редактора “Нового мира” 60-х годов Александра Трифоновича Твардовского есть строки, над которыми стоит задуматься всей нашей литературе, каждому, кто пишет,

читает или говорит:
Да, есть слова, что жгут, как пламя,
Что светят вдаль и вглубь – до дна.
Но их подмена словесами
Измене может быть равна.
Слова и словеса…. Не правда ли, извечная проблема искусства? У Твардовского не только его легендарный “Теркин”, но и все, до последней строчки, написано словами.
Образ героя священной войны, бойца Василия Теркина никогда не будет только принадлежностью поэзии военных лет, хотя и создавался с 1941 по 1945 год. Теркин – это такой же народный характер, как, скажем, пушкинский и есенинский Пугачев, лермонтовский купец Калашников, некрасовские Матрена, дед Савелий, шолоховские Григорий Мелехов, дед Щукарь, Андрей Соколов.
Из чего складывается чувство Родины? Это волновало не только Некрасова, Есенина, Блока, Но и Александра Твардовского, особенно в страшную годину войны. Может быть, из того “майского жука”, который растревожил солдат,
Что в росой покрытых касках По окопчикам сидят.
Звук его (по крайней мере, для Теркина) не мог быть заглушен воем “скоростного, военного, черного, современного двухмоторного самолета”, бомбившего окопы. Еще и поэтому, чтоб не мешал, Теркин из своей “трехлинейной винтовки на брезентовом ремне” сбивает самолет (глава “Кто стрелял?”). Но, конечно, не только майский жук заставил бойца подняться и выстрелить.
И какой ты вдруг покорный
На труди лежишь земной,
Заслонясь от смертной
Только собственной спиной.
Ты лежишь ничком, парнишка
Двадцати неполных лет.
Вот сейчас тебе и крышка.
Вот тебя уже и нет.
Этот парнишка – тоже частичка родины. Частичка того весеннего майского вечера, когда происходят события главы.
Родина… Л. может быть, это Позабытый, деревенский ….
Стороны родной смоленской Грустный памятный мотив…
(“Гармонь”)
Тёркин-то, оказывается, может не только развести пилу, часы починить, из винтовки сбить самолет, но и так сыграть на гармони, что его вальсы, плясовые согреют прифронтовую дорогу в лютый мороз. Смоленщина – родная сторона и Твардовского, и Теркина. Ею пропитано все творчество поэта. Удивительна близость автора и персонажа органично смыкает лирику и эпос в поэме, которая написана в жанре живого разговора. Твардовский замышлял своего “Теркина” так, чтобы “можно было .читать с любой раскрытой страницы”.
Родина… Это и то место.
Где мальцом под лавку прятал
Ноги босые свои. –
(“О награде”)
Это то детство, которое тоже защищает Теркин. После войны ему снова хочется сесть на эту лавку, непременно с медалью. Хотя заслужил боец гораздо большую награду. Вспомним “Переправу”. Теркин поистине совершил подвиг, когда, оказавшись на правом берегу, вплавь возвращается на левый, чтобы попросить поддержки, огня. Переправа опасна для всех:
“И столбом поставил воду
Вдруг снаряд”.
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно…
В этой главе Твардовский несколько- раз рефреном повторяет строки:
Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый.
Снег шершавый, кромка льда…
Переправа, переправа!
Берег правый, как стена…
Переправа, переправа…
Темень, холод. Ночь как год.
Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле…
Каждая глава поэмы автономна, композиционно завершена и как бы не связана с другой. “Теркин” писался для тех, кго был в окопах. Кому-то, а может быть, и многим, не суждено было прочитать следующую главу…