Василий Теркин. У военного корреспондента, народного поэта, знаменитого редактора «Нового мира» 60-х годов Александра Трифоновича Твардовского есть строки, над которыми стоит задуматься всей нашей литературе, каждому, кто пишет,

читает или говорит:
Да, есть слова, что жгут, как пламя,
Что светят вдаль и вглубь — до дна.
Но их подмена словесами
Измене может быть равна.
Слова и словеса… Не правда ли, извечная проблема искусства? У Твардовского не только его легендарный «Теркин», но и все, до последней строчки, написано словами.
Образ героя священной войны, бойца Василия Теркина никогда не будет только принадлежностью поэзии военных лет, хотя и создавался с 1941 по 1945 год. Теркин — это такой же народный характер, как, скажем, пушкинский и есенинский Пугачев, лермонтовский купец Калашников, некрасовские Матрена, дед Савелий, шолоховские Григорий Мелехов, дед Щукарь, Андрей Соколов.
Из чего складывается чувство Родины? Это волновало не только Некрасова, Есенина, Блока, но и Александра Твардовского, особенно в страшную годину войны. Может быть, из того «майского жука», который растревожил солдат,
Что в росой покрытых касках По окопчикам сидят.
Звук его (по крайней мере для Теркина) не мог быть заглушек воем «скоростного, военного, черного, современного двухмоторного самолета», бомбившего окопы. Еще и поэтому, чтобы не мешал, Теркин из своей «трехлинейной винтовки на брезентовом ремне» сбивает самолет (глава «Кто стрелял?»). Но,конечно, не только майский жук заставил бойца подняться и выстрелить.
И какой ты вдруг покорный
На груди лежишь земной,
Заслонясь от смерти черной
Только собственной спиной.
Ты лежишь ничком, парнишка
Двадцати неполных лет.
Вот сейчас тебе и крышка,
Вот тебя уже и нет.
Этот парнишка — тоже частичка родины. Частичка того весеннего майского вечера, когда происходят события главы.
Родина… А, может быть, это Позабытый, деревенский…- Стороны родной смоленской Грустный памятный мотив…
«Гармонь»
Теркин-то, оказывается, может не только развести пилу, часы починить, из винтовки сбить самолет, но и так сыграть на гармони, что его вальсы, плясовые согреют прифронтовую дорогу в лютый мороз. Смоленщина — родная сторона и Твардовского, и Теркина. Ею пропитано все творчество поэта. Удивительна близость автора и персонажа органично смыкает лирику и эпос в поэме, которая написана в жанре живого разговора. Твардовский замышлял своего «Теркина» так, чтобы «можно было читать с любой раскрытой страницы».
Родина… Это и то место,
Где мальцом под лавку прятал Ноги босые свои.
«О награде»
Это то детство, которое тоже защищает Теркин, После войны ему снова хочется сесть на эту лавку, непременно с медалью. Хотя заслужил боец гораздо большую-награду. Вспомним «Переправу». Теркин поистине совершив подвиг, когда, оказавшись на правом берегу, вплавь возвращается на левый, чтобы попросить поддержки, огня. Переправа опасна для всех: «И столбом поставил воду//Вдруг снаряд»;.
Люди теплые, живые Шли на дно, на дно, на дно…
В этой главе Твардовский несколько раз рефреном повторяет строки:
Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда…
Переправа, переправа!
Берег правый, как стена… ,
Переправа, переправа…
Темень, холод. Ночь как год.
Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле…
Каждая глава поэмы автономна, композиционно завершена и как бы не связана с другой. «Теркин» писался для тех, кто был в окопах. Кому-то, а может быть, и многим, не суждено было прочитать следующую главу…