«Василий Теркин» и время. С тех пор как смолкли пушки и в «Книгу про бойца» были вписаны ее заключительные строфы, исполненные мудрости и светлой печали, прошло уже много лет. Иной читатель, иная жизнь вокруг, иное время… В каком же отношении к этому новому времени находится «Василий Теркин»? «Книга про бойца» и образ Теркина могли родиться лишь на войне. Дело не только в теме и не только в полноте и точности, с какой запе­чатлены здесь обстоятельства солдатского быта, переживания фронтовика — от любви к родному краю до привычки спать в шапке. Книгой своего, военного времени поэму Александра Твардовского делает прежде всего органическая и многосто­ронняя связь ее содержания и художественной формы с тем неповторимым состоянием народной жизни и общественного сознания, которое было характерно для периода Великой Оте­чественной войны.

Гитлеровское нашествие означало смертельную угрозу са­мому существованию нашего общества, самому существова­нию русской, украинской и других наций. Перед лицом этой угрозы, под страшной тяжестью обрушившегося на страну ве­ликого бедствия все заботы мирного времени отступали на вто­рой план. И самой характерной особенностью этого периода было единство. Единство всех слоев общества, единство народа и государства, единство всех наций и народностей, населяю­щих нашу страну. Любовь к Родине, тревога и ответственность за нее; ощущение родства со всем советским народом; нена­висть к врагу; тоска по родным и близким, скорбь о погибших; воспоминания и мечты о мире; горечь поражений в первые ме­сяцы войны; гордость растущей силой и успехами наших на­ступающих войск; наконец, счастье Великой Победы — эти чувства владели тогда всеми. И хотя эта, так сказать, «общена- родность” чувств отнюдь не исключала в людях побуждений и переживаний сугубо индивидуальных, на первом плане у всех было то, о чем автор “Теркина” сказал такие простые и такие единственные, всем запомнившиеся слова:

Бой идет святой и правый,

Смертный бой не ради славы –

Ради жизни на земле.

Поэтическим выражением этих общенародных чувств, это­го небывалого единства народного духа как раз и явилась по­эма Твардовского. По точному замечанию одного из читателей, она целиком состояла «из тех самых мыслей, кото­рыми живет и думает каждый из нас в дни войны». И когда, например, Василий Теркин говорил своим товарищам-бойцам о том, что

…Россию,-мать-старуху,

Нам терять нельзя никак.

Наши деды, наши дети,

Наши внуки не велят…

Эти слова могли повторить вместе с ним и уральский стале­вар, и сибирская колхозница, и белорусский партизан, и уче­ный в блокадном Ленинграде.

Духу времени, его насущным потребностям отвечал и ха­рактер героя книги. Давно отмечена исключительная емкость этого характера, соединившего в себе свойства, которые во все времена и у всех народов были присущи людям труда (вер­ность приметливого глаза, сноровка опытных рук, не любя­щих безделья, житейский практицизм), с теми чертами, что отличают именно русского человека: добродушие, терпение, скромность, способность «принимать все как есть» и с юмором переносить любые невзгоды, спокойное мужество. Вместе с тем очевидно, что в Теркине, равно как и в любом другом из на­циональных типов, созданных нашей литературой, воплоти­лись не все признаки русского характера. Не говоря уже о том, что герой поэмы свободен от каких бы то ни было ощутимых недостатков, в его натуре нет, например, и такого, казалось бы, традиционно русского и, несомненно, положительного ка­чества, как правдоискательство. Он не сомневается, не ищет «смыслажизни». Напротив, ему Ясно все до точки:

Надо, братцы, немца бить,

Не давать отсрочки.

Эта черта весьма характерна для времени, когда все физиче­ские и духовные силы народа были сосредоточены на одной жизненно важной и действительно вполне ясной задаче — раз­громить врага, изгнать его с нашей земли. Вообще, если при­смотреться к образу Теркина, то можно заметить, что в нем соединены лишь те национальные и общечеловеческие черты, которые нужны были народу-солдату для войны и Победы. Так же обстоит дело и с присущими Теркину качествами совет­ского человека. Он несет в себе именно те лучшие свойства сво­его поколения советских людей (коллективизм, вера в победу нашего правого дела, высокое сознание своей личной ответст­венности «за Россию, за народ и за все на свете»), которые в го­дину испытаний помогли этому поколению выстоять и победить.

В литературе военных лет Теркин занимает особое место: это не просто один из литературных персонажей своей эпохи, а, если можно так выразиться, ее главный герой, наиболее глу­бокий, полный и художественно совершенный образ народа, воюющего «ради жизни на земле».

Обусловленная особенностями военных лет «всеобщность» характера героя и тех чувств, какие несет он в своей душе, оп­ределила, в свою очередь, своеобразную «форму» образа, осо­бый способ его обрисовки. Не отрываясь от земли, оставаясь понятным и близким читателю в каждом своем душевном дви­жении, Теркин одновременно как бы приподнят над всем тем, что имеет значение лишь для отдельного человеческого суще­ствования. Это проявляется, между прочим, в том, что его фронтовая биография составлена лишь из таких положений, в которых за четыре военных года не раз побывал почти каждый фронтовик; это не личная, а, так сказать, общесолдатская судьба — не развернутая в виде какого-либо связного «инди­видуального» сюжета, но как бы наложенная вереницей от­дельных картин и эпизодов на общий гигантский «сюжет» войны.

По всему своему складу и строю «Книга про бойца» есть де­тище военного времени, эпохи неповторимо своеобразной и уже достаточно далекой от сегодняшнего дня, отделенной от него не только временем, но и крутыми поворотами истории. Однако, как и много лет назад, поэма «Василий Теркин» оста­ется сегодня одной из книг, самых любимых и знаемых в наро­де.