В чем же трагедия Раскольникова? В центре романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» — характер героя шестидесятых годов девят­надцатого века, разночинца,- бедного студента Родиона Рас­кольникова. Раскольников совершает преступление: убивает старуху-процентщицу и ее сестру, безобидную, простодуш­ную Лизавету.Преступление страшное, но я, как, наверное, и другие читатели, не воспринимаю Раскольникова отрицательным ге­роем; мне он кажется героем трагическим. В чем же трагедия Раскольникова?
Своего героя Достоевский наделил прекрасными челове­ческими качествами: Родион был «замечательно хорош со­бою, с прекрасными темными глазами, ростом выше, сред­него, тонок и строен». В его поступках, высказываниях, переживаниях мы видим высокое чувство человеческого до­стоинства, истинное благородство, глубочайшее бескорыс­тие. Раскольников воспринимает чужую боль острее, чем собственную. Рискуя жизнью, он спасает из огня детей, сам нищий, дает деньги на похороны Мармеладова. Он не из тех, кто равнодушно проходит мимо людских несчастий. В нем от природы нет дурных и низких черт. Лучшие герои романа — Разумихин, Соня, Дуня — любят Родиона, восхи­щаются им, его преступление рождает в них боль и недоуме­ние. Раскольникова уважает и следователь Порфирий Петро­вич, раньше всех догадавшийся о преступлении.
И вот такой человек совершает чудовищное злодеяние. Как, почему это могло случиться? Достоевский показывает, что Раскольников, человек гу­манный, страдающий за «униженных и оскорбленных»; со­вершил убийство «по теории», воплощая абсурдную идею, рожденную социальной несправедливостью, безысходностью, духовным тупиком. Нищенское состояние, в котором он сам находился, и нищета, встречаемая на каждом шагу, породи­ли антигуманную теорию «крови по совести», а теория тол­кнула на преступление.
Трагедия Раскольникова в том, что он, согласно своей теории, хочет действовать по принципу «всё дозволено», но в то же время в нем живет огонь жертвенной любви к лю­дям. Получается чудовищное и трагическое для героя про­тиворечие: теория, которую исповедует Раскольников, из­мученный чужими и своими страданиями, ненавидящий «хозяев жизни», сближает его с негодяем Лужиным и зло­деем Свидргигайловым. Ведь они считают, что человеку, обладающему силой и злостью, «все дозволено». «Мы од­ного поля ягоды»,— говорит Свидригайлов Раскольнико­ву. И Родион понимает, что это действительно так, потому что они оба, хотя и по разным мотивам, «перешагнули че­рез кровь». Трагедия Раскольникова усиливается тем, что теория, ко­торая должна была вывести его из тупика, оказывается не­состоятельной. Мало того, Раскольников понимает, наконец, на каторге, что, следуя его теории и доведя ее до логического конца, человечество придет к кровавому безумию пожираю­щих друг друга «трихнинов». Эта страшная догадка вызыва­ет страдания и муки героя, почувствовавшего после убийства свою полную отверженность от мира людей: он не может на­ходиться рядом с любимыми матерью и сестрой, не радуется природе, он, словно ножницами, отрезал себя ото всех. Муки совести, леденящий душу страх, который преследу­ет Раскольникова на каждом шагу, мысли о том, что он не Наполеон, а «тварь дрожащая», «вошь», сознание бессмыс­ленности совершенного злодеяния — все это невыносимым гнетом ложится на душу Раскольникова. Теория «сильно­го человека» не выдержала проверки жизнью. Герой терпит крах, как всякий человек, оказавшийся во власти ложной идеи. Раскольникову предстоит пройти долгий и трудный путь преодоления внутреннего тупика, найти в себе силы для «жизни по совести», искупить свой грех «подвигом бра­толюбивого общения».
Достоевский-психолог с такой силой обнажил трагедию Раскольникова, все стороны его душевной драмы, безмер­ность его страданий, что читатель убеждается: муки совести сильнее наказания каторгой. И мы не можем не сочувствовать герою Достбевского, ко­торый пытается противостоять злу, хотел бы избавить мир от страданий, но жестоко ошибается в выборе пути и несет справедливое наказание за свое преступление. В таком отно­шении к Родиону Раскольникову сказывается, конечно, от­ношение самого писателя к герою. Недаром А. В. Луначар­ский сказал, что Достоевский сам шел на преступление со своим героем и сам каялся вместе с ним.