В чем трагизм мировосприятия лирического героя. Тютчев был поэтом, в творчестве которого соеди­нились «величайшая яркость и обрисованность объ­ективно-эпического момента поэзии, ее идейного со­держания, с исключительной силой и богатством ее лирико-музыкального элемента».

Главная черта лирических произведений Тютче­ва — всеобщее предметное чувство, носящее косми­ческий характер. Это чувство приобретает объек­тивный и реалистический характер. Поэт мог бы ощущать все явления предметного мира в себе, пола­гать, что природа откликается на его настроения. Тютчев же чувствовал себя в мире, для него все чув­ства и настроения — проявления космического бытия как такового.

Целостная жизнь, физические явления восприни­мались им как жизнь самой природы, самих вещей, ко­смоса, «как состояние и действие живой души». Природа есть для него сама по себе комплекс живых страстей, сил, чувств, а отнюдь не мертвый матери­ал, который послушен воле художника:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык.

Лирический герой тютчевской лирики восприни­мает окружающую действительность трагически.

Причина трагедии — тоска. Герой осознает истин­ное значение хаоса в природе. Начало уничтожения, бездны, сквозь которое необходимо пройти для до­стижения полного и подлинного слияния с космо­сом; тоска, охватывающая при встрече с проявлени­ями хаоса, — это тоска и ужас смерти, уничтожения, хотя в них достигается блаженство самоуничтоже­ния. Вот что ощущает герой. Человек — лишь «греза природы». Отсюда ощущение человеком себя сиротой перед лицом темной бездны, ощущение призрачно­сти жизни: «Душа моя, / Элизиум теней, / Что обще­го меж жизнью и тобою!»

Стихийные силы кроются не только в природе, но и в самом человеке. Одна из стихий — любовь. Темная стихия страсти, угрюмый «огонь желания» таит очарование даже более сильное, чем светлая «пламенно-чудесная» игра. День — лишь «отраден и чудесен», ночь — «святая», воля к смерти («Само­убийство») и воля к жизни («Любовь») одинаково привлекательны для человека:

И в мире нет четы прекрасней,

И обаянья нет ужасней,

Ей продающего сердца.

В человеке живет желание гармонии более силь­ной, чем погружение в животворный океан идеаль­ного «эфирного» мира:

Сумрак тихий, сумрак сонный,

Лейся в глубь моей души,

Тихий, томный, благовонный,

Все залей и утеши.

Дай вкусить уничтоженья,

С миром дремлющим смешай.

Этот эфирный мир не наполняет душу лирическо­го героя гармонией, напротив, человек еще острее ощущает свое одиночество и трагизм собственной жизни.

В лирике Тютчева образно выражена мысль, что стихия хаоса, «как бы неадекватная, соответствую­щая ограниченности человеческого существа», позво­ляет нам при соприкосновении с ней осознать всю глубину пропасти, отделяющей нас от истинно кос­мической жизни, мысль, что зло и грех не противо­положности добра и святости, а лишь ступени к ним.