В ЧЕМ ТРАГЕДИЯ РАСКОЛЬНИКОВА? В центре романа Ф. М. Достоевского «Преступление и на­казание» — характер героя шестидесятых годов девятнадца­того века, разночинца, бедного студента Родиона Раскольни­кова. Раскольников совершает преступление: убивает старуху-процентщицу и ее сестру, безобидную, простодуш­ную Лизавету.

Преступление страшное, но я, как, наверное, и другие чи­татели, не воспринимаю Раскольникова отрицательным геро­ем; мне он кажется героем трагическим.

В чем же трагедия Раскольникова?

Своего героя Достоевский наделил прекрасными человечес­кими качествами: Родион был «замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, ростом выше среднего, тонок и строен». В его поступках, высказываниях, переживаниях мы видим высокое чувство человеческого достоинства, истинное благородство, глубочайшее бескорыстие. Раскольников воспри­нимает чужую боль острее, чем собственную. Рискуя жизнью, он спасает из огня детей, сам нищий, дает деньги на похороны Мармеладова. Он не из тех, кто равнодушно проходит мимо людских несчастий. В нем от природы нет дурных и низких черт. Лучшие герои романа — Разумихин, Соня, Дуня — лю­бят Родиона, восхищаются им, его преступление рождает в них боль и недоумение. Раскольникова уважает и следователь Пор- фирий Петрович, раньше всех догадавшийся о преступлении.

И вот такой человек совершает чудовищное злодеяние Как, почему это могло случиться?

Достоевский показывает, что Раскольников, человек гу­манный, страдающий за «униженных и оскорбленных», со­вершил убийство «по теории», воплощая абсурдную идею, рож­денную социальной несправедливостью, безысходностью, духовным тупиком. Нищенское состояние, в котором он сам находился, и нищета, встречаемая на каждом шагу, породи­ли антигуманную теорию «крови по совести», а теория толк­нула на преступление.

Трагедия Раскольникова в том, что он, согласно своей тео­рии, хочет действовать по принципу «все дозволено», но в то же время в нем живет огонь жертвенной любви к людям. По­лучается чудовищное и трагическое для героя противоречие: теория, которую исповедует Раскольников, измученный чу­жими и своими страданиями, ненавидящий «хозяев жизни», сближает его с негодяем Лужиным и злодеем Свидргигайло- вым. Ведь они считают, что человеку, обладающему силой и злостью, «все дозволено». «Мы одного поля ягоды», — гово­рит Свидригайлов Раскольникову. Й Родион понимает, что это действительно так, потому что они оба, хотя и по разным мотивам, «перешагнули через кровь».

Трагедия Раскольникова усиливается тем, что теория, ко­торая должна была вывести его из тупика, оказывается несо­стоятельной. Мало того, Раскольников понимает, наконец, на каторге, что, следуя его теории и доведя ее до логического конца, человечество придет к кровавому безумию пожираю­щих друг друга «трихнинов». Эта страшная догадка вызыва ет страдания и муки героя, почувствовавшего после убийства свою полную отверженность от мира людей: он не может на­ходиться рядом с любимыми матерью и сестрой, не радуется природе, он, словно ножницами, отрезал себя ото всех.

Муки совести, леденящий душу страх, который преследует Раскольникова на каждом шагу, мысли о том, что он не Напо­леон, а «тварь дрожащая», «вошь», сознание бессмысленности совершенного злодеяния — все это невыносимым гнетом ло­жится на душу Раскольникова. Теория «сильного человека» не выдержала проверки жизнью. Герой терпит крах, как всякий человек, оказавшийся во власти ложной идеи. Раскольникову предстоит прейти долгий и трудный путь преодоления внут­реннего тупика, найти в себе силы для «жизни по совести», искупить свой грех «подвигом братолюбивого общения».

Достоевский—психолог с такой силой обнажил трагедию Раскольникова, все стороны его душевной драмы, безмерность его страданий, что читатель убеждается: муки совести силь­нее наказания каторгой.

И мы не можем не сочувствовать герою Достоевского, ко­торый пытается противостоять злу, хотел бы избавить мир от страданий, но жестоко ошибается в выборе пути и несет спра­ведливое наказание за свое преступление. В таком отношении к Родиону Раскольникову сказывается, конечно, отношение вамсго писателя к герою. Недаром А. В. Луначарский сказал, что Достоевский сам шел на преступление со своим героем и сам каялся вместе с ним.