В чем смысл бунта лирического героя поэмы В. В. Маяковского «Облако в штанах» ? Обращаясь к читателю, поэт говорит, что намерен «дразнить об окровавленный сердца лоскут» «вашу мысль». Он молод душой, в нем нет «старческой неж­ности»: «Мир огромив мощью голоса, / иду — краси­вый, / двадцатидвухлетний».

Маяковский призывает приходить учить «из гос­тиниц батистовых» новому мировосприятию. Обыва­тельское мировоззрение должно быть искоренено. Он намерен «славословить» «мужчин, залежанных, как больница, / и женщин, истрепанных, как посло­вица».

Далее в поэме идет рассказ о Марии. Пережива­ния героя могли бы вызвать недоумение: «Меня сей­час узнать не могли бы: / жилистая громадина / стонет, / корчится. / Что может хотеться этакой глыбе? / А глы­бе многое хочется!»

Неважно то, что его «сердце — холодной желез­кою», — человеческое тепло и ему необходимо. Он стоит у окна, думает о том, «будет любовь или нет», а если будет, то какая — «большая или крошечная».

Наконец, она пришла, «резкая, как “нате!”», со­общила, что выходит замуж. Лирический герой пы­тается быть равнодушным к ее словам. Кажется, что он предвидит такой финал. Он будет пытаться про­должать жить: «И в доме, который выгорел, / иногда живут бездомные бродяги!»

Герой болен, у него «пожар сердца». Его глаза — «наслезенные бочки», из сердца своего «выскочить» ему не удается.

Далее поэт говорит, что он не чета великим. Рань­ше он думал, что книги делаются легко — «пришел поэт, легко разжал уста, и сразу запел вдохновенный простак». Но оказалось, что прежде, чем начнет «петь­ся», нужно долго ходить, «разомлев от брожения», пока не возникнет рифма, а окружающая обстановка мешает слову. Город поэту «дорогу мраком запер». Уличная давка, суета, обыденность жизни мешают по­этам воспевать любовь. Маяковский говорит, что так не должно быть. Поэту не должен мешать окружаю­щий мир, он должен петь в унисон с этим самым ми­ром.

Поэт утверждает, что мы сами творцы в горящем гимне, шуме фабрики и лаборатории. Самому ему это удается.

И пусть люди в копоти и «в оспе», но «солнце по­меркло б, увидев наших душ золотые россыпи!». Лю­ди не должны ждать милостей свыше — они сами се­бе хозяева: «Мы — / каждый — / держим в своей пятерне / миров приводные ремни!»

Автор говорит, что сегодня он не понят людьми, осмеян, но он — предтеча нового. Ради этого он «вы­жег души, где нежность растили». И когда новый бог придет, поэт вытащит душу, растопчет ее и отдаст, словно окровавленное знамя.

Поэт рассуждает о людях. Приводит в пример Бурлюка, когда он, «почти окровавив исслезенные веки», все-таки: «вылез, / встал, / пошел». И с нежностью, неожиданной в жирном человеке «взял и сказал: / “Хорошо!” / Хорошо, когда в желтую кофту / душа от осмотров укутана!»

Маяковский осуждает такой подход к жизни. Для него хорошо, будучи брошенным «в зубы эшафо­ту», крикнуть: «Пейте какао Ван-Гутена!», и такую «громкую секунду» он не променял бы ни на что.

Автор утверждает, что уйдет от тех поэтов, кото­рые «влюбленностью мокнут». Маяковский уверен, появится на земле новое поколение людей, которые назовут своих детей именами его стихов, то есть бу­дут думать так, как он сам. Поэт, «воспевающий ма­шину и Англию», станет, возможно, тринадцатым апостолом.

После того как автор поднял себя на столь высо­кий пьедестал, его снова ждет жестокое испытание. После того как Мария в очередной раз отказывается от любви поэта, он «темно и понуро» берет сердце, «слезами окапав», несет его к богу.

Он спрашивает бога, почему тот не сумел сделать так, чтобы любовь была без мук: «Я думал — ты все­сильный божище, / а ты недоучка, крохотный бо- жик ».

Таким образом, лирический герой восстает против всего существующего миропорядка. Его бунт обус­ловлен несчастной любовью. Несмотря на трагиче­ские ноты, стихотворение насыщено мощной энерге­тикой.

Читатель не столько ощущает сочувствие лириче­скому герою, сколько верит в способность поэта стать если не «тринадцатым апостолом», то сильной, сос­тоявшейся личностью.