Традиции русской классики в лирике Некрасова. Всякий литературный деятель, будь то поэт или писатель, связан с классическими традициями прежних лет, всякий в той или иной степени испытывал влияние общепризнанных гениев. В этом плане примечательна лирика Некрасова. Начинал он, как и многие, с под­ражаний, в его практике можно встретить все: от пьес до фельетонов (пристрастие к последним, кстати, переросло ступень литературного эксперимента, Некрасов сочинял их даже в зрелые годы).

Первые шаги, достойные оценки, в литературе Некрасов делал в то время, когда память о Пушкине была еще очень свежа, таким образом, неизбежным оказалось сравнение его с великим предшественником. Здесь мнения высказывались неоднозначные, но категоричные. Одни считали, что Некрасов пошел своим путем, в большой степени опира­ясь, тем не менеее, на достижения Пушкина. Этих людей оказалось зна­чительно меньше, нежели тех, кто был уверен в следующем: творчество одного диаметрально противоположно творчеству другого; если кто-то любит Пушкина, то Некрасова он должен чуть ли не ненавидеть; к тому же эти критики утверждали, что Некрасов неуважительно относился к Пушкину (а то и вовсе презирал). Последняя группа руководствовалась, вероятно, тем соображением, что внешне их поэзия сильно отличается; кроме того, это был период, когда достижения Пушкина пытались опу­стить или ограничить, утверждая, что тот был приверженцем «чистого искусства». Многие также заявляли, что благодаря Некрасову Пушкин прослыл бездарностью. На самом деле существует множеств доказа­тельств того, что Некрасов был страстным его почитателем: в печати часто появлялись пасквили на Пушкина, но его ученик (каковым он себя считал) гневно опровергал их; по его словам, он еще с детства выучил наизусть тысячи пушкинских строк. Вероятно, это одна из причин, по которой многие стихотворения Некрасова имеют значительное сходство со стихотворениями Пушкина. Самый известный пример, так сказать, хрестоматийный, – «Элегия» (1874 г.) и «Деревня» (1819 г.).

…пока народы

Влачатся в нищете, покорствуя бичам,

Как тощие стада по скошенным лугам…

Это строки из некрасовского стихотворения. А вот — соответствую­щий отрывок из «Деревни»:

…покорствуя бичам,

Здесь рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца.

Следует сразу затметить, что Некрасов ни в коем случае не «списы­вал» фразы или темы у Пушкина. Думается, такое «заимствование» про­исходило по следующей причине: Некрасов писал об одной конкретной проблеме, в данном случае — о положении крестьян. Стихотворение было написано в 1874 г., т.е. уже после отмены крепостного права. Но поэт замечает, что жизнь крестьян не улучшилась по сравнению с доре­форменным периодом. О том времени уже все сказано, и незачем повто­рятся, Некрасов просто берет емкую фразу (слово) и помещает в свое произведение, так что у читателя возникает мысленная аналогия с пуш­кинскими (или чьими-либо другими) строками.

Поэзия Некрасова неординарна не только потому, что в ней часто встречаются «заимствования» из иных авторов. Поэта мало занимала «эстетичность» слога, стиля; скорее, наоборот, он стремился максималь­но упростить, «опрозить» (по выражению К. Чуковского) поэзию. В то же время Некрасов придерживается несколько архаичных традиций, восходящих к Державину (схожий стиль – у Тютчева). Таким образом, некрасовский стих обладает определенной пышностью, что, впрочем, удачно сочетается со многочисленными прозаизмами. То есть поэт, не­сомненно, многое почерпнул из творчества своих предшественников, но и привнес нечто совершенно новое. Этот факт можно доказать, рассмот­рев связь между поэзией Некрасова и произведениями любого из его учителей. Нельзя отрицать, например, присутствия в «Евгении Онеги­не» подобных «неожиданных» вставок — прозаизмов, но особенного раз­маха в их употреблении, думается, достиг лишь Некрасов.

Изображение «прозы жизни», со всеми ее страстями, грубостью, — прерогатива писателей «натуральной школы». Некрасов не просто при­надлежал к их числу, но и активно пропагандировал это направление. Он даже выпустил в свет два издания, полностью принадлежавших произ­ведениям этой школы; кроме того, он считал своей обязанностью про­должить дело Гоголя, начатое им «срывание масок». «Но продолжать — не значит копировать. Поэзия Некрасова есть новый этап гоголевского направления, этап, на котором обличение общественных зол сочетает­ся с боевыми призывами к активному уничтожению их» (К. Чуковский). Действительно, творчество Гоголя было направлено больше на обличе­ние; и сам он, поддавшись влиянию направленных против него сил, стал утверждать, что в «Мертвых душах» (где, по выражению Белинского, звучит «горький упрек современной Руси», «крик ужаса и стыда») ни в коем случае не стоит слышать упрека. Таким образом, Некрасову при­ходилось противостоять уже самому Гоголю. Тем не менее, отправной точкой развития Некрасова как натуралиста послужило именно творче­ство Гоголя, и, «борясь» с ним, поэт совершенствовал свое искусство.

Некрасов — поэт народный. Не всякий поэт или писатель, претен­дующий на народность, действительно ее заслуживает. Но Некрасову п самом деле удалось воспроизвести в своих произведениях самый дух русского народа. В них сочетаются скорбь и ирония, городской или деревенский пейзаж, в описании которого поэт не стыдится самых бе­зобразных картин унижения, пьянства, разврата, и трагические, но в некоторой степени благородные характеры. Некрасов часто сгущает краски, но это — не недостаток. Он, можно сказать, учился этому с са­мого раннего периода своего творчества (в его первых, подражатель­ных, стихотворениях можно встретить даже угрюмые, мрачные лермон­товские мотивы). Как уже говорилось, быть учеником классиков — вовсе не значит копировать их творчество. Некрасов оттолкнулся от их идей и принципов и пошел своим путем, что и позволило его произ­ведениям приобрести бесспорную самобытность.