«Тихий Дон» — роман о судьбах народа. Народ никогда не оставался безучастным к своей судьбе. Стрем­ление к лучшей жизни вынуждало быть в постоянном поиске прав­ды. А, как известно, одной правды не бывает. И когда они сталки­ваются, такие периоды в истории называются переходными.

Мир узнал о донских казаках из романа-эпопеи М. Шолохова «Тихий Дон». Рисуя жизнь казачества в период революций и войн в начале XX века, писатель сумел поднять проблемы, волновав­шие его, до общечеловеческих. Более полувека не утихают споры вокруг главной идеи романа: как искать правду, не разрушая и не отказываясь от общечеловеческих нравственных норм. Наверное, поэтому нам, живущим в перестроечный период, необходимо про­читать и иначе осмыслить это произведение.

Шолохову удалось события истории раскрыть через действия и судьбы простых казаков. Ломка и перестройка сознания — му­чительный процесс. Не все сразу могут определиться в борьбе идей, чья линия верней, что происходит в силу неоднозначнос­ти человеческой натуры. В такой ситуации трудно не растерять­ся, не метаться из лагеря в лагерь, что и происходит с главным героем — Григорием Мелеховым, олицетворяющим образ наро­да. Не случайно по своему социальному положению он середняк — самая многочисленная часть крестьянства. Он представляет «тре­тью силу» в классовой борьбе. В Мелехове борются исконные человеческие чувства — труженика и собственника. Он сознаётся прямо: «…ничего я не понимаю… Мне трудно в этом разобрать­ся… Блукаю я, как в метель в степи…» В его колебаниях кроется трагедия, усиленная тем, что представители разных «правд» лю­бой ценой, ценой человеческих жизней, братоубийственной войны стремятся к победе. Это Григорий не приемлет, это не может уложиться в его сознании.

Народная жизнь с её вековыми традициями и установивши­мися нравственными нормами осуществляла общечеловеческий контроль над всеми видами самопознания, утверждая, что жизнь человеческая священна. Она не может быть средством чего-то. «Помните одно: хочешь живым быть, из смертного боя целым выйти — надо человечью правду блюсть», — учил дед Гришана козаков. Оставайтесь людьми, чтите законы человеческого об­щежития, призывают персонажи романа. Ильинична внушает Григорию: «Ты и… бога, сынок, не забывай!» Да и сам он жа­луется брату: «Я, Петро, уморился душой… Срубил зря челове­ка и хвораю через него, гада, душой…» А самому Мелехову хо­телось другого: «…хотелось убирать скотину, метать сено, ды­шать увядшим запахом донника… Мира и тишины…», так как внутренняя жизнь устремлена к добру. Разошлись пути Меле­хова и его бывшего друга М. Кошевого, который идёт к той же цели — правде, но другим путем. Он определил его раз и на­всегда. В сердце кипит ненависть к сытым, в борьбе он ожес­точился и непримирим к врагам. Нет жалости к тем, кто про­тив народа, не дрогнувшей рукой убивает Петра Мелехова, об­рекает своих же соседей-хуторян на расстрел, составляя списки врагов. Натерпелся он как голытьба с детства, да и мать его казаки зверски убили: «жгучей ненавистью оделось Мишкино сердце. Он уже не раздумывал, не прислушивался к невнятно­му голосу жалости…», «он с тремя товарищами выжжет дворов полтораста станицы Каргинской».

Не остались в долгу богатые козаки, которые своего, горбом нажитого добра не захотели отдать голытьбе. Они не приняли большевистскую правду. Мирон Коршунов, отец Натальи, быв­ший атаман, кулак, прежде всего хозяин, работал вместе со своей семьёй так, что кости трещали, умел вести хозяйство, а теперь всё голытьбе отдать? Погибает, но такую правду не приемлет.

Интересно, что в романе нет чёткой грани между своими и врагами. Все люди, и их нужно понять, но как опасно на фоне множества «правд» идеализировать нетерпимость. Нетерпимость нужно проявлять к таким, как Митька Коршунов — палач, са­дист, который вызывал ужас и омерзение у врагов и близких. Шолохов с любовью и подробно описывает картины казачьего быта, чтобы показать жизнестойкость, стремление сохранить вечные чувства, как сама природа, несмотря на революционный вихрь событий, который всё сметает на своём пути. Символичен конец романа «…вот и сбылось то немногое, о чём бессон­ными ночами мечтал Григорий. Он стоял у ворот родного дома, держал на руках сына…»

Что только не вынес наш многострадальный народ, и что ещё ему предстоит перенести! Нравственные устои — вот тот стержень народного самосознания, позволяющий истерзанному эксперимен­тами народу, обойдённому и «справа» и «слева», залечить свои раны, и с надеждой, слабой, но надеждой, устремить свой взгляд в бу­дущее.