Образ Родины в поэзии Есенина. Этого поэта принято связывать, прежде всего, с деревней, с род­ной для него Рязанщиной. Но из рязанской деревни Константи­ново поэт уехал совсем молодым, жил потом и в Москве, и в Петербурге, и за границей, в родную деревню приезжал время от времени как гость.

Это важно знать для понимания позиции С. Есенина. Именно разлука с родной землей придала его стихам о ней ту теплоту воспоминаний, которая их отличает. В самих описаниях природы у поэта есть та мера отстраненности, которая позволяет эту красоту острее увидеть, почувствовать. Уже в ранних стихах С. Есенина звучат признания в любви к России. Так, одно из наиболее известных его произведений — «Гой ты, Русь моя родная…». С самого начала Русь здесь предстает как нечто святое, ключевой образ стихотворения — сравнение крестьянских хат с иконами, образами в ризах, и за этим сравнением — целая фило­софия, система ценностей. Мир деревни — это как бы храм с его гармонией земли и неба, человека и природы. Мир Руси для С. Есенина — это мир убогих, бедных, горьких крестьянских домов, край заброшенный, «деревня в ухабинах», где радость коротка, а печаль бесконечна: «Грустная песня, ты — русская боль». Особен­но это чувство усиливается в стихах поэта после 1914 года — начала войны: деревня кажется ему невестой, покинутой милым и ожидающей от него вестей с поля боя. Для поэта родная дерев­ня в России — это нечто цельное, родина для него, особенно в раннем творчестве, — это прежде всего родной край, родное село, то, что позднее литературные критики определили как понятие «малой родины». С присущей Есенину-лирику склонностью оду­шевлять все окружающее его, он и к России обращается, как к близкому человеку.

Ой ты, Русь, моя родина кроткая,

Лишь к тебе я любовь берегу.

Порой стихи поэта наполняются нотами щемящей грусти, в них возникает чувство неприкаянности, теперь их лирический гелой — странник, покинувший родную хижину, всеми отверженный и за­бытый. И единственное, что остается неизменным, что сохраняет вечную ценность — это природа и Россия:

А месяц будет плыть и плыть,

Роняя весла по озерам…

И Русь все также будет жить,

Плясать и плакать у забора.

С. Есенин жил в переломную эпоху, насыщенную драмати­ческими и даже трагическими событиями. На памяти его поколе­ния — война, революция, снова война — теперь уже гражданская. Переломный для России 1917 год поэт встретил, как и многие ху­дожники его круга—Н. Клюев, П. Орешин, С. Клычков — с надеж­дами на обновление, на счастливый поворот в крестьянской доле. Надежды эти выражены в словах Н. Клюева — близкого друга и поэтического наставника С. Есенина:

Мужицкая ныне земля,

И церковь не наймит казенный.

В есенинской поэзии в 1917 году появляется новое ощущение России:

Уж смыла, стерла деготь

Воспрянувшая Русь.

Чувства и настроения поэта этого времени очень сложны и про­тиворечивы — это и надежды, и ожидание светлого и нового, и тре­вога за судьбу родного края, философские раздумья на вечные темы. Одна из них — тема столкновения природы и человеческого разу­ма, вторгающегося в нее и разрушающего ее гармонию — звучит в стихотворении С. Есенина «Сорокоуст». В нем центральным ста­новится обретающее глубоко символический смысл состязание между жеребенком и поездом. При этом жеребенок как бы вопло­щает в себе всю красоту природы, ее трогательную беззащитность. Паровоз же обретает черты зловещего чудовища. В есенинском «Сорокоусте» вечная тема противостояния природы и разума, тех­нического прогресса сливается с размышлениями о судьбах Рос­сии. В послереволюционной поэзии С. Есенина тема родины пе­реплетается с мыслями о месте поэта в новой жизни. Он болезнен­но переживает отчуждение от родного края, ему трудно найти об­щий язык с новым поколением, для которого календарный Ленин на стене заменяет икону, а «пузатый «Капитал» — Библию. Осо­бенно горько для поэта сознание того, что новое поколение поет новые песни: «Поют агитки Бедного Демьяна*. Это тем более грус­тно, что С. Есенин справедливо замечает: «Я поэт! И не чета каким- то там Демьянам».

Поэтому так горестно звучат его строки:

Моя поэзия здесь больше не нужна,

Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.

Но даже желание слиться с новой жизнью не заставит С. Есе­нина отказаться от своего призвания российского поэта; он пи­шет:

Отдам всю душу октябрю и маю,

Но только лиры милой не отдам.

И поэтому таким глубоким пафосом наполнено его призна­ние:

Я буду воспевать

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким «Русь».

Сегодня нам трудно до конца понять смысл этих строк, а ведь написаны они были в 1924 году, когда само название — Русь — было едва ли не запретным, а гражданам полагалось жить в «Ресефесере», С темой родины у С. Есенина связано понимание своей поэтической миссии, своей позиции «последнего певца деревни», хранителя ее заветов, ее памяти, Одним из програм­мных, важных для понимания темы родины, является стихотво­рение «Спит ковыль».

Спит ковыяь. Равнина дорогая

И свинцовой свежести полынь!

Никакая родина другая

Не вольет мне в грудь мою теплынь.

И теперь, когда вот новым светом

И моей коснулась жизнь судьбы,

Все равно остался я поэтом

Золотой бревенчатой избы.

Стихотворение это, датированное 1925 годом, относится к зре­лой лирике поэта. В нем выражены его сокровенные мысли. В строке «радуясь, свирепствуя и мучась» — трудный исторический опыт, который выпал на долю есенинского поколения. Стихотво­рение построено на традиционных поэтических образах: ковыль как символ русского пейзажа и одновременно символ тоски, по­лынь с ее богатой символикой и журавлиный крик как знак раз­луки. Традиционному пейзажу, в котором олицетворением по­эзии является «свет луны», противостоит «новый свет», скорее абстрактный, неживой, лишенный поэзии. И в противовес ему звучит признание лирического героя в приверженности вековому деревенскому укладу. Особенно значим у поэта эпитет «золотой». Это один из наиболее часто встречающихся в лирике С. Есенина эпитетов, обычно он связан с цветовым понятием: золотой — то есть желтый, но непременно и с оттенком высшей ценности: «роща золотая», «золотою лягушкой луна». В этом стихотворении оттенок ценности преобладает: золотой не столько цвет избы, сколько знак ее непреходящей ценности как символа уклада де­ревенской жизни с присущей ей красотой, гармонией. Деревен­ская изба — это целый мир, ее разрушение не искупается для поэта никакой заманчивой новью. Финал стихотворения звучит несколько риторически, но в общем контексте поэзии С. Есени­на он воспринимается как глубокое и искреннее признание авто­ра. Тема родины в поэзии С. Есенина развивается из безотчет­ной, по-детски естественной привязанности, из памяти, которая никогда не вернется назад.