Тема природы в лирике М.Ю. Лермонтова. Пейзажная лирика Лермонтова своеобразна. Картины при­роды у поэта всегда связаны с переживаниями лирического ге­роя, его философскими раздумьями, воспоминаниями о про­шлом. Но вместе с тем эти картины живут своей самостоятельной жизнью: они необыкновенно живы, одухотворены, притяга­тельны.

Множество пейзажных зарисовок Лермонтова посвящено Кавказу. Как поэт-романтик Лермонтов часто рисует картины великолепной южной природы: огромные цепи синих гор, голу­бые долины, ослепительно белоснежные снега, далекие льдины утесов, сияющие в лучах восходящего солнца, розовый блеск утра, пустынные фомкие бури, чистый прозрачный воздух — для него все в этом крае прекрасно и величаво. «Юный поэт заплатил пол­ную дань волшебной стране, поразившей лучшими, благодат­нейшими впечатлениями его поэтическую душу. Кавказ был ко- лыбельюего поэзии, также как он был колыбелью поэзии Пуш­кина, и после Пушкина никто так поэтически не благодарил Кавказ за дивные впечатления его девственно-величавой приро­ды, как г. Лермонтов…», — писал Белинский.

Великолепные картины южной природы предстают перед нами в стихотворениях «Кавказ», «Синие горы Кавказа, привет­ствую вас!», «Люблю я цепи синих гор…», «Три пальмы». Этой же теме посвящено и стихотворение «Дары Терека», вызвавшее вос­хищение Белинского.

Критик назвал «Дары Терека» «поэтической апофеозой Кав­каза» и заметил, что только «роскошная, живая фантазия феков умела так олицетворять природу». Терек и Каспий олицетво­ряют собой Кавказ, как две самые главные приметы его. Терек — дик и злобен, но он может быть и спокойным, лукаво-приветли­вым. Пытаясь уговорить старца — море расступиться и принять его воды, Терек обещает Каспию множество даров. Но Каспий безучастен, он хранит гордое молчание. Тогда Терек обещает ему другой дар:

Я примчу к тебе с волнами

Труп казачки молодой,

С темно-бледными плечами,

С светло-русою косой.

Грустен лик ее туманный,

Взор так тихо, сладко спит,

А на грудь из малой раны

Струйка малая бежит.

И теперь Каспий доволен принесенным даром:

Он взирал, веселья полный, —

И в объятия свои

Набегающие волны принял

С ропотом любви.

Белинский был в восторге от этого произведения и заметил, что такими стихотворениями, как «Русалка», «Три пальмы», «Дары Терека» Лермонтов приближается к Байрону, Гете и Пуш­кину.

В романтических стихотворениях Лермонтов часто изобра­жает буйство природных стихий:

Ревет гроза, дымятся тучи

Над темной бездною морской,

И хлещут пеною кипучей,

Толпяся, волны меж собой.

Природа неистовствует, «стихий тревожный рой мятется», волны с бешеным ревом вьются вокруг остроконечных скал, од­нако скалы по-прежнему спокойны и недвижимы. Точно так же незыблемы и чувства лирического героя: он спокоен и равноду­шен, несмотря на окружающую его клевету, сплетни, несмотря на то, что он обманут жизнью и чувствами:

Стою — ужель тому ужасно

Стремленье всех надземных сил,

Кто в жизни чувствовал напрасно

И жизнию обманут был?

Вокруг кого, сей яд сердечный,

Вились сужденья клеветы,

Как вкруг скалы остроконечной,

Губитель-пламень, вьешься ты?

Героя не пугает буйство стихии и темная морская бездна — это человек мужественный и сильный духом. Точно так же не страшны ему и темные бездны человеческих душ, несущие в себе губительное, разрушительное начало:

О нет! — летай, огонь воздушный,

Свистите, ветры, над главой;

Я здесь, холодный, равнодушный,

И трепет не знаком со мной.

(«Гроза»)

Один из любимых образов Лермонтова — образ далекой звезды, вызывающий у поэта различные ассоциации. Это и воспоминание об ушедшей любви, и дума о несбывшемся сча­стье, о беспокойном, неуловимом призраке светлой радости. Поэт завидует ясным, далеким звездам, их спокойствию и без­мятежности. В стихотворении «Небо и звезды» слышится ис­кренняя, глубокая тоска героя, порожденная неосуществимо­стью его желания слиться с вечным миром природы, с миром неба и звезд:

Чем ты несчастлив? —

Скажут мне люди.

Тем я несчастлив,

Добрые люди, что звезды и небо —

Звезды и небо! — а я человек!..

Мир природы здесь противопоставлен суетному, корыстному миру людей, низменности их интересов:

Люди друг к другу Зависть питают;

Я же, напротив,

Только завидую звездам прекрасным,

Только их место занять бы хотел.

В своем восприятии природы Лермонтов следует традициям Руссо и Гейне. Мир природы и мир культуры у поэта нередко противопоставлены. Особенно остро конфликт этот ощутим в стихотворении «Три пальмы», основное чувство которого — «тос­ка поэта по внутренней гармонии мира», где человек разъединен с природой. Природа благосклонна к нему: «Приветствуют пальмы нежданных гостей, И щедро поит их студеный ручей». Человекже варварски жестокс ней:

Но только что сумрак на землю упал.

По корням упругим топор застучал,

И пали без жизни питомцы столетий!

Одежду их сорвали малые дети,

Изрублены были тела их потом,

И медленно жгли их до утра огнем.

В природе лирический герой Лермонтова видит торжество вечности. Божественного начала. Это тот мир, куда он устремля­ется усталой, измученной душой, ищущим разумом.

Внутренний мир героя, его чувства глубоко раскрываются и в стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива». Здесь «со­зерцание природы для Лермонтова равносильно молитве. И то, и другое приводит его к духовному умиротворению, религиозно­му умилению, восторженному настроению, счастью».

Пейзаж в этом стихотворении — это не одна мимолетная кар­тина природы, а несколько поэтических картин, взаимосвязан­ных друг с другом. Поэт рассказывает, как «волнуется желтею­щая нива» при легком звуке ветерка, как свежий лес задумчиво шумит, как игриво «прячется в саду малиновая слива», как «сту­деный ключ играет по оврагу». Создавая яркие, живописные кар­тины, Лермонтов олицетворяет природу: «ландыш серебристый приветливо кивает головой», «студеный ключ» лепечет «таин­ственную сагу». Красота и гармония окружающего мира усмиря­ют волненье лирического героя, тревогу его души, приводя в стройный порядок все мысли и чувства:

Тогда смиряется души моей тревога

Тогда расходятся морщины на челе, —

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога…

Душа героя устремляется к Богу, и «сколько веры, сколько любви душевной сказывается тогда в поэте нашем, заклеймен­ном неверующим отрицателем!»

В романтических стихотворениях Лермонтов зачастую созда­ет образы-символы. Так, поэт отождествляет свою судьбу с судь­бой одинокого паруса, белеющего в голубом тумане моря («Па­рус»); листка, оторванного от ветки родимой («Листок»); сосны, одиноко стоящей на диком севере («На севере диком стоит оди­ноко»); утеса-великана, покинутого легкомысленной тучкой («Утес»). Во всех этих стихотворениях доминируют мотивы оди­ночества, грусти, тоски, трагического противостояния героя и окружающего мира.

Реалистические мотивы в изображении природы мы встреча­ем в стихотворении «Родина». Здесь мы встречаем «редкое… со­впадение чувства природы с чувством родины».

Вначале поэт говорит о своей любви к Родине и замечает «странный» характер этого чувства, его конфликт с разумом, с рассудком:

Люблю отчизну я, но странною любовью!

Не победит ее рассудок мой.

Ни слава, купленная кровью,

Ни полный гордого доверия покой,

Ни темной старины заветные преданья

Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

Но я люблю — за что, не знаю сам —…

Культурные истоки России, ее достоинства и завоевания, во­инская слава, величавый покой государства — ничто не вызывает в поэте «отрадного мечтанья». Как замечает Добролюбов, Лер­монтов противопоставляет здесь предрассудкам патриотизма истинную, святую, разумную любовь к отечеству.

И следующая часть стихотворения раскрывает чувства поэта. Вначале взору нашему предстает широкая панорама России, ее «общая характеристика»: «степей холодное молчанье», «лесов безбрежных колыханье», «разливы рек, подобные морям». Затем художественное пространство как будто сужается: мы видим «огни печальных деревень», «дымок спаленной жнивы», «встепи ночу­ющий обоз», «чету белеющих берез». Так, постепенно, поэт от­крывает простой мир крестьянской жизни:

С отрадой, многим незнакомой,

Я вижу полное гумно,

Избу, покрытую соломой,

С резными ставнями окно…

И в праздник, вечером росистым,

Смотреть до полночи готов

На пляску с топаньем и свистом

Под говор пьяных мужичков.

Как писал Добролюбов, «полнейшего выражения чистой люб­ви к народу, гуманнейшего взгляда на его жизнь нельзя и требо­вать от русского поэта». В этом стихотворении слышится не только открытое любование и скрытая теплота чувств, более того, здесь слышится мотив гордости Россией, ее величавой и гордой природой, самобытной культурой, национальным колоритом. Мотив, противостоящий первоначальному настроению поэта. «Мы должны жить своею самостоятельною жизнью и внести свое самобытное в общечеловеческое. Зачем нам все тянуться за Европою и за французским», — писал Лермонтов в письме А.А. Краевскому.

Таким образом, природа в романтических и реалистических стихотворениях Лермонтова неразрывно связана с экзистенциальной проблематикой, с рефлексией лирического героя, с его чувствами. Сами чувства эти — глубоко русские. «Несокруши­мая сила и мощь духа, смирение жалоб, елейное благоухание мо­литвы, пламенное, бурное одушевление, тихая грусть, кроткая задумчивость… — все, все в поэзии Лермонтова: и небо и земля, и рай и ад…», — писал Белинский.