Своеобразие раскрытия любовной темы. Любовные рассказы Бунина давно стали классикой жанра. В стерильные советские времена их неброская, но чрезвычай­но интенсивная эротика кружила голову многим юным особам обоего пола. Между тем, если вдуматься, сюжетно и компози­ционно бунинские рассказы на удивление однообразны. Он (изредка она), натолкнувшись на внезапное напоминание о прошлом, начинает бередить давно затянувшуюся рану, вос­станавливая в памяти все детали юношеской счастливой (не­счастной, несостоявшейся) влюбленности. Выныривая из омута воспоминаний, он (она) осознает, что жизнь не удалась. Вот, собственно, и все. Отступлений от этой схемы сравнитель­но немного.

Фольклористы давно знают, что сюжетов на свете в принци­пе очень мало (но не верьте тому, кто будет называть вам точ­ное их число). Еще ни один писатель не удостоился чести войти в историю мировой литературы благодаря одному лишь сюжетному мастерству и разнообразию. Бунину удавалось соз­дать образ неожиданным сочетанием слов, умолчанием, наме­ком, передать атмосферу зыбкости, непрочности и обреченности чувства при помощи всей накопленной за не­сколько веков силы родного языка. Недаром так пристрастно и недоброжелательно относился к его прозе Набоков: Бунин максимально приблизился к той делянке, на которую автор никого не хотел пускать.

Бунинский мир четко делится на мужской и женский. Мужской напитан обманом, неискренностью, лицемерием, корыстью, слабоволием и трусостью. Женский полон сильных чувств, страстей, преданности, естественности. Иначе говоря, «самая дурная девушка все-таки лучше всякого молодого че­ловека». Сказано хотя и в шутку, но особенности бунинского восприятия описывает исчерпывающе.

В «Темных аллеях» очень явно виден тот тип женщины, ко­торый больше всего привлекает писателя. Не внешне, а по ха­рактеру:         женщины  у Бунина   ироничны, лишены предрассудков, своевольны и в делах любовных всегда берут инициативу на себя.

Да, видно, любовь такая материя, что ни в сильных жен­ских, ни в неумелых мужских руках не удерживается. Оттого каждый рассказ — это рассказ о смерти любви, буквальной или метафорической (тут примеров приводить нет смысла — нет ни одного, который не подходил бы под это определение).

Впрочем, есть. В рассказе «Баллада» любовный сюжет мы слышим из уст странницы Машеньки. Феодальный флер (князь так дорожил правом первой ночи, что не хотел пожа­леть даже невесту сына) быстро сменяется эпической фанта­стикой (князь застреливает на скаку обеих пристяжных, а тройка продолжает ехать!), а затем перерастает в апокалипти­ческое действо: за злодеем гонится «великий, небывалый волк», ни дать ни взять подземный Волк Фенрир из сканди­навских сказаний; зверь убивает князя, а умирающий князь раскаивается и велит поставить идол волка над своей гробни­цей.

Только в сказке, рассказанной блаженной старушкой, ос­новные противоречия бунинского мира в гегелевском смысле «снимаются»: добрый молодец получает невесту неосквернен­ной, порок наказан, а злодей к тому же еще и раскаивается.

В том мире, который Бунин предлагает читателю в качестве реального, все происходит наоборот.