СТИХИ И ПРОЗА, СЛИТЫЕ ВОЕДИНО. В 80-х гг. XII в. неизвестный нам автор создал самое гениаль­ное произведение древнерусской литературы — «Слово о полку Игореве».

Тема, которой посвящено «Слово», — неудачный поход в 1185 г. в половецкую степь новгород-северского князя Игоря Святослави­ча. Основные эпизоды этого похода находят подтверждение в ле­тописях, конкретны и историчны описания Русской земли, меж- княжеских отношений и многочисленных деталей дружинного быта. Кроме того, в поэме нет ни одного вымышленного имени: все действующие лица были современниками описанных событий или известны из русской или половецкой истории. Все это свиде­тельствует о том, что «Слово о полку Игореве» — произведение, основанное на реальных фактах, поэтому в нем в полной мере нашли отражение реалистические традиции древнерусской лите­ратуры. Но вместе с тем «Слово» — произведение высокохудоже­ственное, поэтическое. Оно отличается целым рядом черт, прису­щих только ему: богатство языка, утонченность ритмического по­строения текста, народность и творческое переосмысление приемов устного народного творчества, особая лиричность, высокий граж­данский пафос.

В «Слове» ощущается влияние устной речи, которое проявля­ется и в выборе выражений — обычных, употреблявшихся в уст­ной речи терминов военных и феодальных, и в выборе художе­ственных образов, лишенных литературной изысканности, и на­родных; и в самой ритмике языка, как бы рассчитанного на произ­несение вслух. Автор постоянно обращается к своим читателям, словно они окружают его. Поэтому создается впечатление, что ав­тор «Слова» ощущает себя говорящим свое произведение, а не пи­шущим его. Дело в том, что устная речь, «позиция» оратора ха­рактерны для всех жанров древнерусской литературы, которая как бы не успела еще отделиться от устной речи, и в ней не успели закрепиться приемы письменного художественного творчества. Обращения к слушателям, ораторские восклицания, ритмика уст­ной речи характерны не только для «слов» и «проповедей», но и для житий, летописей, исторических повестей, для произведений чисто церковных. Ораторские приемы мы сможем найти в любом произведении древнерусской литературы. Присутствуют они и в «Слове о полку Игореве». Но лирики, непосредственной передачи своих чувств и настроений в «Слове» намного больше, чем в про­изведении ораторского искусства. Именно необыкновенный поэти­ческий язык, благодаря своей красоте, приближает это произведе­ние к художественному. Сам автор «Слова» называет свое произ­ведение очень неопределенно — то «словом», то «песнью», то «по­вестью». Но, выбирая свою поэтическую манеру, он рассматривает как предшественника не какого-либо из известных ораторов XI— XII вв., а Бояна — певца, поэта, творившего в том же роде поэзии, в каком творит и он сам.

Автор «Слова» одним из первых начал пользоваться многими литературными приемами, черпая образы и художественную сис­тему из различных источников, трансформируя их, преображая, сливая в органический сплав. Лирические рассуждения, авторские отступления, народнопоэтическая символика «Слова» коренятся в фольклоре, в языческих верованиях в силы природы и языческих богов Хорса, Стрибога, Велеса, Даждьбога. Но для автора природа и мир языческих богов — источник поэтических представлений, и он очень точно и метко подбирает слова и выражения для переда­чи этих представлений. Так, например, соловьиное пение не пре­кратилось — оно «уснуло»; синие молнии не просто блестят — они «трепещут», а трава не просто полегла — она «никнет» («ни- чит»). Солнце, предвещая неудачный поход, «меркнет», багряные снопы лучей и вечерней зори «гаснут», месяц «поволакивается тьмою», наступающая ночь «прикрывает свет тьмою». Персты не просто кладут на струны — их «воскладают», и струны «рокочут» славу доблестным воинам. Слава «звенит». Тоска «разливается», печаль «течет» посреди Русской земли, а веселье «разливается по ковылю». Голоса девиц на Дунае не просто доносятся до Киева, они «вьются». Телеги не скрипят, а «крычат», как лебеди. Ветер не просто помогает плыть кораблям — он их «лелеет на синем море», и Ярославна просит ветер, чтобы он «возлелеял» к ней ми­лого мужа, «лелеючи» помог ему доплыть до Русской земли. Это выражение очень понятно и уместно для любящей Ярославны, оно как бы исходит из ее тоскующего сердца.

Образ Ярославны воплощен в ее лирической песне-плаче, ко­торая по праву считается наиболее поэтическим местом в «Слове о полку Игореве». Ярославна оплакивает не только пленение сво­его мужа, но и поражение его войска. Она обращается к могуще­ственным силам природы, чтобы они помогли Игорю и его вои­нам. Поэтические образы верной жены Игоря Ярославны, которая «кукушкой кличет» на валу в Путивле, доброй и нежной жены Всеволода красавицы Глебовны — яркие женские образы, которые выделяются не только на фоне древнерусской, но и мировой сред­невековой литературы.

Поэтические характеристики и других действующих лиц про­изведения отличаются необыкновенной выразительностью. В них подмечено самое существенное, и это существенное воплощено раз­нообразными художественными средствами. Например, образ «со­ловья старого времени» Бояна раскрыт посредством описания художественной манеры. Эпитет «живые струны» подчеркивает искусство игры мастера, при котором инструмент как бы оживает в его руках.

Автор «Слова» очень скуп на эпитеты, но зато те, которые он употребляет, отличаются поразительной меткостью. Ярослав Муд­рый назван «старым», и этим подчеркнут не только его возраст, не только то, что он жил в прежние времена, но и его опыт, и его ум. Князь Изяслав Василькович, в одиночестве умирая на поле битвы от ран, «изронил» свою «жемчужную» душу через «золотое ожере­лье» , то есть через расшитый золотом ворот своей княжеской одеж­ды. Эпитет «жемчужная» входит как часть в целое в этот слож­ный образ. Эпитет «теплые туманы» («мглы») употреблен в рас­сказе о бегстве князя Игоря как существенная деталь, ведь туман­ные ночи теплее ясных, и Донец во время ночлегов Игоря как бы укрывает его теплыми туманами. Особенно любит автор «Слова» эпитет «храбрый». Мстислав — брат Ярослава Мудрого, вступив­ший в единоборство с врагами Русской земли, назван храбрым. Храбрыми названы Игорь, Борис Вячеславич, дружина, ольговичи, все русские сыны — «русичи», и даже мысль Романа Мстиславича «храбрая». В этом сказалось особое пристрастие автора к воинс­ким доблестям.

Связь автора «Слова» с народной поэзией не случайна. Его произведение — горячий призыв к единству Руси перед лицом внешней опасности, призыв к защите мирного труда русского на­селения. Вот почему и его художественная система тесно связана с русским народным творчеством. Любовь к Родине определила выбор художественных средств в «Слове», усилила наблюдатель­ность автора, вдохнула в него подлинное поэтическое одушевле­ние. Тем не менее «Слово о полку Игореве» — произведение пись­менное, а не устное. Как бы ни были в нем сильны элементы устной речи и народной поэзии, «Слово» все же писалось, и писа­лось как литературное произведение. «Слово» — не запись уст­ной речи или исторической песни. «Слово» было с самого начала написано его автором, хотя автор и «слышал» все то, что он напи­сал, проверял на слух ритм, звучание, знал и использовал народ­ную поэзию. Об этом говорит исключительно сильная ритмич­ность «Слова» (исследователи не исключают возможности, что автор предназначал свое произведение для пения). Не раз дела­лись попытки разложить текст «Слова» на стихи, найти в произ­ведении тот или иной стихотворный размер, но эти попытки ока­зались несостоятельными. «Слово» написано не по законам со­временного нам стихосложения. Его ритмическая система свое­образна и принадлежит своему времени — XII веку. Ритм «Сло­ва» в основном связан с построением фраз, со смыслом, содержа­нием текста. Так ритм, передающий волнение Игоря перед бег­ством, тревожный, а в описании черниговских кметей чувствует­ся бодрый и энергичный ритм мчащегося войска. И совершенно иной ритм — ритм большого, свободного дыхания народного плача — чувствуется в обращении Ярославны к солнцу, ветру, Днепру. Ритмичность «Слова» тесно связана со всей его компо­зицией. Ритмично все построение «Слова» в целом: равномерны переходы от одной темы к другой, ритмичны равномерно распре­деляющиеся лирические отступления, подчеркивают ритмичность и одинаковые начала фраз:

Что мне шумит, что мне звенит…

Вилися день, билися другой.

Ритм речи создают и излюбленные в «Слове» сочетания: «чти и живота», «свычая и обычая», «туга и тоска». Каждый раздел имеет свой законченный ритмический рисунок:

Уже пал позор на славу;

уже ударило насилие на свободу;

уже бросился див на землю.

И вот готские красные девы запели на берегу синего моря: звеня русским золотом…

Гибкий ритм подчинен содержанию произведения, и в этом точном соответствии — одно из важнейших оснований своеобраз­ной музыкальности его языка.

«Слово о полку Игореве» действительно является высоко­художественным произведением древнерусской литературы, на­стоящей жемчужиной нашей культуры. Его открытие и публи­кация сыграли важную роль в развитии русского литературове­дения. Оно обозначило исторические дали нашей художествен­ной литературы, показало, что наша словесность является одной из древнейших в Европе, что произведения древнерусских писа­телей находятся в ряду виднейших памятников мировой лите­ратуры.