Старая Москва в комедии. Комедия «Горе от ума» — суровое обличение того мира, в котором процветают крепостники. Главное действующее лицо пьесы даже не Чацкий, который, безусловно, высказывает дорогие автору мысли, а вся Москва, все люди, населяющие ее.

Вначале образ столицы складывается из портретов отдельных героев, но в третьем и четвертом актах эти портреты оживают в многочисленных персонажах, гостях на званом обеде в доме богатого московского барина Павла Афанасьевича Фамусова. «На всех мос­ковских есть особый отпечаток», — говорит хозяин дома, умеющий давать людям меткие характеристи­ки. Действительно, москвичи не похожи на жителей других городов. В монологах Чацкого и Фамусова да­ются описания отдельных людей, которые обознача­ют для читателя общие черты принадлежности к «московским». Чацкий и Фамусов говорят о раз­ном по-разному. Фамусов — «старинный, верный член» Английского клуба, который «весь свой век пропрыгал на балах». Тон Чацкого становится все бо­лее и более суровым. Следующий, кого упоминает ге­рой пьесы, — любитель крепостного театра, чей «дом зеленью раскрашен в виде рощи», но сам он «толст, его артисты тощи». Упоминает Чацкий и о принятой в Москве системе воспитания, когда родители стре­мятся набрать детям «учителей полки, числом побо­лее, ценою подешевле». Москвичи видят спасение в немцах и французах, а результат — не только от­сутствие представлений о национальной культуре, но и дикое «смешение языков: французского с ни­жегородским» .

Монолог Чацкого разворачивает перед нами коло­ритную галерею обитателей Москвы. Но это взгляд с одной стороны. Во втором действии свое представ­ление о москвичах высказывает Фамусов. Мы видим почтенных московских бар, которых молодежь должна считать образцом для подражания. Чацкий восклицает: «Нет, свет уж нынче не таков!» — но так ли это? Мне кажется, что развитие действия пьесы доказывает обратное.

В третьем действии мы встречаемся с москвичами на балу у Фамусова. Основу комизма здесь составля­ет, на мой взгляд, тема огромной власти московских дам. Еще Фамусов отмечает: «А дамы? — сунься кто, попробуй овладей; / Судьи всему, везде, над ними нет судей». Платон Михайлович Горич — бывший това­рищ Чацкого — попал под каблук своей жены. Кня­гиня Тугоуховская с шестью дочерьми, озабоченными лишь удачным замужеством, помыкают старым кня­зем. Один из самых колоритных образов — старая московская барыня Хлестова. Наверное, мнения та­ких барынь больше всего боится Фамусов. Недаром последними словами комедии является его реплика: «Ах! Боже мой! Что станет говорить / Княгиня Марья Алексевна!» Да, женская власть в Москве сильна. Но Москва уже не может прожить и без таких людей, как Загорецкий, умеющих услужить всем. Значительное место в комедии занимает Репетилов, который явля­ет собой образ человека, способного опошлить всякое святое дело. И, наконец, главные герои.

Софья — типичная московская барышня, неглупая, но воспитанная не на реалиях жизни, а на француз­ских романах. Скалозуб — обекновенный аракчеев­ский солдафон, человек, которого можно назвать слепым исполнителем воли вышестоящего начальст­ва. Но его образ не только комичен. Вспомним раз­мышления Скалозуба о карьере: «Довольно счастлив я в товарищах моих. / Вакансии как раз открыты; / То старших выключат иных, / Другие, смотришь, пере­биты». Фамусов — олицетворение «века минувшего» во всей его красе. Он является убежденным сторонни­ком старых порядков, при этом он уже достиг «степе­ней известных» и заботится разве лишь о том, чтобы вы­дать замуж дочь. Все остальные дела его сводятся к тому, чтобы не забыть зайти «на форели», потому что, как он сам признается, «Обычай мой такой: / Под­писано, так с плеч долой». Пожалуй, единственное, в чем сходятся Фамусов и Чацкий, — это отрицатель­ное отношение к засилью в русской дворянской среде заграничных мод и вкусов. Чацкий на три важнейших года исчез из российской действительности. А ведь за эти три года утихло послевоенное ликование. И в по­следнем монологе Чацкий уже кричит о той толпе, «в любви предателей, в вражде неутомимых, рассказчи­ков неукротимых, нескладных умников, лукавых простаков, старух зловещих, стариков», которую он увидел в Москве.