Средства создания комического эффекта в комедии. В 1836 г. комедия Н.В. Гоголя «Ревизор» впервые появилась на сце­не Александрийского театра. Русское общество пришло в замешатель­ство, на лице каждого зрителя после просмотра пьесы отражалось недо­умение: все нашли «Ревизор» чем-то неожиданным, не известным ранее.

На не только зрители были озадачены: актеры также увидели со­вершенно новых персонажей и находились в растерянности, не зная, как их играть. Действительно, «Ревизор» заметно отличался от мно­гочисленных мелодрам и водевилей, заполонявших сцены театров того времени. Но, вследствие своей непохожести на привычные про­изведения, комедия и не воспринималась так, как задумал Гоголь. Он был огорчен и , в некоторой степени, разочарован произведенным эффектом, реакцией зрителей на его пьесу. Он не раз замечал, что «Ревизор», собравший в себе все отрицательные явления современ­ной жизни, должен стать своеобразным «лекарством»: люди, увидев на сцене героев, возможно, узнают в них себя или хотя бы отдельные свои черты и еще в стенах театра задумаются об этом, а, придя домой, решат исправиться, начать новую жизнь.

Но этого Гоголь не добился. Актеры сделали из героев карикатуры, а Хлестаков, которого он по праву назвал самым сложным характером, получился заурядным хвастуном и вралем, традиционным «водевильным шалуном». Достичь удалось только одного — смеха в зале; но вызван смех был не теми причинами, на которые рассчитывал автор. Зрители смея­лись над комичными героями, их глупыми репликами, действиями, вы­ражениями лиц и т. д. Несомненно, это смешно, но не является тем, на что был направлен основной удар иронии Гоголя. Отдавая дань традици­онным водевилям, он использовал в «Ревизоре» характерные для них при­емы, сцены, комизм которых рассчитан на бессмысленный смех, а не на понимание их глубокой идем. Тем не менее, их появление вполне оправ­дано: они отражают характеры героев и потому типичны для них.

Для того чтобы зритель засмеялся, Гоголь использовал два способа. Один из них подразумевает понимание характеров героев, и с этой сто­роны «Ревизор» — комедия характеров; с другой стороны, для изображе­ния этих самых характеров Гоголь заставляет их обладателей проделы­вать неожиданные, глупые вещи, оказываться в смешных положениях – это комедия ситуаций.

Последний способ более ясен; одним из его вариантов было исполь­зование «грубой комики», понятной каждому, и потому не стоит ломать голову, ища в падениях и заиканиях какой-то тайный замысел автора. Все эти ситуации служат лишь для понимания, как ведет себя тот или иной герой в том или ином случае. Нельзя не улыбнуться, видя, как Городничий, волнуясь и суетясь, находясь, так сказать, в состоянии аф­фекта от известия о прибытии ревизора, пытается надеть вместо шляпы бумажный футляр; смеется зритель и над сценой чтения Анной Андре­евной записки от мужа с указаниями о приготовлениях к встрече «реви­зора» вперемешку с упоминанием о соленых огурцах и икре, и над тем, как от поздравлений жены Городничего сталкиваются лбами Бобчинский и Добчинский.

Все это элементы «грубой комики». Для того чтобы актер правиль­но изобразил выражение лица и характер движений персонажа, в коме­дии присутствуют ремарки, которые, следует заметить, в значительной степени участвуют в создании специфичной атмосферы комичности. Так, блестящая оценка дана уездному лекарю Гибнеру, который «изда­ет звук, отчасти похожий на букву и и несколько на е». Гоголю удалось в нескольких словах точно охарактеризовать медицинскую «помощь», оказываемую в некоторых уездных (да и не только) городах: чем может помочь лекарь, не говорящий и не понимающий по-русски?

Не менее замечательна речь Хлестакова в сцене его разговора с Оси­пом по поводу обеда: вначале он «говорит громким и решительным го­лосом», затем «громким, но не столь решительным», а заканчивает «го­лосом вовсе не решительным и не громким, очень близким к просьбе».

То, что Гоголь придавал большое значение речи и интонации геро­ев бесспорно, ведь самая форма, выбранная им для своего произведения, — пьеса — подразумевает то, что узнать о причинах, побудивших героев на те или иные действия, можно лишь проанализировав авторские ре­зюме (в данном случае — «Замечания для господ актеров») или собствен­но из их монологов, носящих исповедальный характер, но в «Ревизоре» отсутствуют таковые. Поэтому именно из ремарок актер узнает, как вел себя его персонаж, его мимику в момент совершения действия: вздрог­нул, подпрыгнул от радости, закричал или сидел «выпучив глаза». Таким образом, ремарки автора, речь героев, глупые ситуации, в которые они попадают, служат для создания картины их характеров. Раскрытие пси­хологии жителей города происходит в процессе развития центральной интриги («миражной», по выражению Ю. Манна). Ее завязка — встреча Хлестакова и Городничего, здесь уже каждое сказанное ими слово вы­зывает смех: еще бы, ведь нет забавней людей, не слышащих того, что говорят им собеседники, и отвечающих невпопад. Накал страстей при­ходится на V действие, где происходит сцена чтения письма Хлестакова к его другу Тряпичкину. Негодование чиновников по поводу данных им весьма нелестных характеристик сочетается с отчаянием Городничего из-за того, что он «сосульку, тряпку принял за важного человека», и со­здает неповторимВга эффект всеобщей растерянности героев после на­несенного им удара; тут же Гоголь «добивает» их: приехал настоящий ревизор. Зрители не могут удержаться от смеха, глядя на замерших в «немой сцене» чиновников. Кто-то «превратился в вопросительный знак», кто-то развел руками, кто-то просто стоит столбом…

Язык Гоголя, «небывалый, неслыханный по своей естественности» (В.В. Соколов) в полной мере вмещает и отражает его необычный юмор. Не только в ремарках, в «Замечаниях для господ актеров» (т.е. там, где прямо обозначено присутствие автора) иронией пропитано каждое сло­во; речь самих героев вызывает у зрителей смех над ними. Создается впечатление, что «Ревизор» — это одна большая шутка, и, несмотря на несомненное существование трагических нот, они все же облачены в своеобразный, присущий только Гоголю юмор.