Сравнительная характеристика образов Моцарта и Сальери. В основу “маленькой трагедии” Пушкина о Моцарте и Сальери положена известная легенда о смерти знаменитого композитора от руки друга-музыканта, завидующего его славе и таланту.

Перед нами предстают два человека, чья жизнь тесно связана с музыкой, но цели и мотивы творчества — различны. Сальери с детства увлекся музыкой и поставил себе целью постичь тайну чудесных звуков, заставляющих людей плакать и смеяться. Но, упорно обучаясь, стремясь придать пальцам “послушную, сухую беглость и верность уху”, он выбрал дорогу ремесла:
…Звуки умертвив,
Музыку я разъял, как труп.
Поверил Я алгеброй гармонию.
Лишь достигнув намеченных результатов, музыкант “дерзнул… предаться неге творческой мечты”. Претерпевший за время обучения множество невзгод и лишений, Сальери относится к написанию произведений как к тяжелому кро- патливому труду, заслуженной наградой за который являются успех и слава.
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась…
Именно поэтому он не приемлет “легкомысленного” отношения Моцарта к своему великому таланту. Но для Моцарта музыка — это всегда радость творчества, внутренняя свобода. Он независим от мнения окружающих.
Легко, без принуждения дается ему волшебное искусство, вызывая зависть и раздражение Сальери:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан —
А озаряет голеву безумца,
Гуляки праздного?..
Для самолюбивого и гордого Сальери непостижимо то, что наделенный божественным даром композитор может остановиться, чтобы послушать безыскусную игру слепого уличного музыканта и еще находить в этом удовольствие. Сальери обескуражен и раздражен предложением Моцарта разделить его радость:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери.
Непосредственному и веселому восприятию жизни Моцарта Пушкин противопоставляет нравственную ограниченность Сальери, которая и приводит его к мысли отравить великого композитора. Свои зависть и ревность Сальери оправдывает ложным беспокойством о судьбе искусства, которое, будучи поднято Моцартом на недосягаемую высоту, будет обречено вновь пасть вниз после его смерти:
..л избран, чтоб его
Остановить — не то мы все погибли,
Мы все, жрецы, служители музыки,
Не я один с моей глухою славой…
Позиции Сальери противопоставлена убежденность Моцарта в том, что “гений и злодейство — две вещи несовместные”. Моцарту чуждо самолюбование и гордыня, он не возвышает, а приравнивает себя ко всем, умеющим чувствовать “силу гармонии”:
Нас мало избранных, счастливцев праздных.
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.
Я думаю, что именно истинный талант и внутренняя свобода ставят Моцарта выше Сальери, который навсегда останется в проигрыше после смерти своего замечательного друга, потому что с нечистой совестью никогда не прикоснуться к тайнам надчеловеческого…