Споры о человеке. Колоссальный успех на сценах российских и европейских театров имеет пьеса М. Горького «На дне», созданная более ста лет назад. И все эти годы она не переставала вызывать споры. Это можно объяснить множеством проблем, поставленных автором, проблем, которые на раз­ных этапах исторического развития приобретают новую актуальность. Это объясняется сложностью и противоречивостью авторской позиции. Повлияло на судьбу произведения, на его восприятие то, что сложные, философски неоднозначные идеи писателя были искусственно упроще­ны, превращены в лозунги, взятые на вооружение официальной пропа­гандой недавних лет. Слова «Человек — это звучит гордо!» становились нередко плакатными надписями.

В наши дни пьесу «На дне» хочется перечитать заново, непредвзято взглянув на ее персонажей, внимательно вдумавшись в их слова и вгля­девшись в их поступки.

А ведь пьеса М. Горького — новаторское литературное произведе­ние. В центре ее — не столько человеческие судьбы, сколько столкно­вение идей, спор о человеке, о смысле жизни. Ядром этого спора явля­ется проблема правды и лжи, восприятие жизни такой, какова она есть на самом деле, со всей ее безысходностью и правдой для персонажей — людей «дна», или жизнь с иллюзиями, в каких бы разнообразных и при­чудливых формах они ни представали. Этот спор начинается задолго до появления в ночлежке Луки и продолжается после его ухода.

Именно этот персонаж пьесы вызывает наиболее ожесточенные споры, составляет ее драматургический нерв. Лука утешает людей. Чем можно утешить этих выброшенных из жизни, опустившихся на дно ее бывших баронов, актеров, рабочего человека, потерявшего работу, уми­рающую женщину, которой нечего и вспомнить хорошего о прожитой жизни, потомственного вора? И Лука прибегает к лжи, как к словесно­му наркотику, как к обезболивающему средству. В обитателей ночлеж­ки он вселяет иллюзии, причем жизненный опыт его таков, что он тон­ко чувствует людей, знает, что каждому из них важнее всего. И безоши­бочно нажимает на главный рычаг человеческой личности, обещая Анне покой и отдых на том свете, Актеру — бесплатные лечебницы для алко­голиков, а Ваське Пеплу — вольную жизнь в Сибири.

Возникает вопрос — зачем врет Лука? Его не раз задавали себе чи­татели и критики, размышляя над горьковской пьесой. Долгое время в трактовках образа Луки преобладали отрицательные оценки, его обви­няли в равнодушии к людям, в корысти (само имя его по созвучию свя­зано со словом «лукавый», а одно из значений этого слова близко к не­чистому, к искусителю). Луку обвиняли и в том, что он искушает людей своей ложью, а в качестве главного обвинения называли смерть Актера.

В прежние времена в образе горьковского странника искали идео­логические истоки, его связывали с сектантами, с идеями толстовства. Однако, если всмотреться в то, что делает Лука, вслушаться в его речи, понимаешь, что механизм его утешительства проще и сложнее. Он не очерствел душою, нельзя не согласиться с оценками, которые дает Луке Сатин: «Он врал… Но это только из жалости к вам». Лука не просто об­манывает, на протяжении пьесы он творит реальное, деятельное добро: утешает перед смертью Анну, пытается усовестить Василису. Именно этот странник предотвращает убийство Васькой Пеплом Костылева (кстати. Сатин прямо толкает Ваську на убийство: «… и чего ты не при­шибешь его, Василий?!» — и далее: «Потом женись на Василисе… хозя­ином нашим будешь… » И в Сибирь он советует Пеплу уйти поскорее, потому что предвидит: добром это дело не кончится, и предвидение его оказывается правильным.

Но ведь Лука не просто врет Актеру, он уговаривает его: «Ты толь­ко вот чего: ты пока готовься! Воздержись… возьми себя в руки и тер­пи… >> И причина смерти Актера не в иллюзиях, а в их крушении, в про­зрении, в сознании невозможности воздержаться и взять себя в руки.

Дело в том, что Лука не просто утешитель — он умеет философски обосновывать свою позицию. Одним из идейных центров пьесы стано­вится рассказ странника о том, как он спас двух беглых каторжников. Главная мысль горьковского персонажа заключается в том, что спасти человека и научить добру может не насилие, не тюрьма, а только добро: «Человек может добру научить… «Пока верил человек — жил, а потерял веру и удавился».

На мой взгляд в пьесе главный носитель добра — Лука, он жалеет людей, сострадает им и пытается помочь словом и делом. Авторская позиция в драме М. Горького выражена, в частности, сюжетно. После­днее событие пьесы — смерть Актера — подтверждает слова Луки: пове­рил человек, затем потерял веру и удавился. Принято считать, что глав­ным оппонентом Луки в споре о правде является Сатин. Это как будто бы и так, ведь именно он произносит афоризм: «Ложь — религия рабов и хозяев… Правда — бог свободного человека!» Однако именно Сатин не только заступается за старика, запрещая плохо говорить о нем, но и про­износит свой знаменитый монолог о человеке, воплощая в жизнь идеи Луки. В самом деле, что такое рассуждения, как не словесный наркотик, призванный утешить всех вокруг, во всех вселить иллюзию собственной ценности, вне зависимости от реальных человеческих дел? Недаром именно после монолога Сатина в ночлежке начинается пьяный разгул, и даже глашатай беспощадной и злой правды Бубнов заявляет: «Много ли человеку надо? Вот я — выпил и рад!» И только известие о самоубий­стве Актера внезапно прерывает эту картину. Поэтому так многозначно звучат последние слова пьесы, вложенные в уста Сатина: «Эх… испор­тил песню… дур-рак!»

Но ведь, если вдуматься, по-настоящему спорит с Лукой не Сатин, а сам автор пьесы. Именно Горький показывает, что спасительная ложь никого не спасла, что вечно жить в плену иллюзий нельзя, а выход из них и прозрение всегда трагичны, а главное — что человек, живущий в мире утешительной мечты, убаюкивающего обмана, примиряется со своей убогой, беспросветной реальной жизнью. Это приводит его к тому, что он соглашается терпеть. Мотив этот звучит в пьесе не раз, например, в словах Анны: «Коли там муки не будет… здесь можно потерпеть… мож­но!», или в притче о праведной земле — жил человек плохо, но терпел в надежде найти когда-то иную жизнь. Вот этого примирения с жизнью не приемлет М. Горький.

Выходит, что спор писателя с Лукой — это во многом спор с самим собой. Недаром современники вспоминали, что по своим человеческим качествам М. Горький был во многом близок к этому страннику-утеши- телю. Недаром он уже в период послереволюционный написал киносце­нарий «По пути на дно», где под влиянием идеологических догм разоб­лачил Луку, показал его как кулака, преступного и безнравственного человека. Но сценарий этот оказался творческой неудачей М. Горько­го, а пьеса «На дне» продолжает жить и сегодня, вызывая многочислен­ные споры и обретая новую актуальность.

Еще не в столь далекие времена образ Луки долгое время оценивался в литературоведении однозначно отрицательно. Луку обвиняли в том, что он лжет из корыстных побуждений, что он равнодушен к людям, которых обманывает, наконец, что в момент преступления он исчез из ночлежки. Но главное обвинение, которое предъявлялось Луке, касалось его позиции, его отношения к человеку. Он проповедует жалость, ми­лосердие, которые в прежние годы считались чем-то лишним, даже по­дозрительным, этаким проявлением примиренчества, отступлением от позиции борьбы с классовым врагом (а врагов видели вокруг себя бес­конечно много). Милосердие объявлялось «интеллигентской мягкотело­стью», которая недопустима в условиях схватки двух миров. Не прини­малось в позиции Луки и другое — то, что он не зовет людей к борьбе, к революционным действиям, радикальному изменению жизни. Все это в давние годы считалось вредным и чуждым человеку нового общества, «борцу за светлое общество». Сегодня образ Луки прочитывается во многом иначе, а поводом к этому может послужить просто вниматель­ное, непредвзятое знакомство с горьковской пьесой.