Совесть эпохи. Первый сборник стихов Высоцкого назывался «Нерв». И название точно отражало идейную сущность его стихов, мане­ру исполнения, тематику. На нервах, растягивая согласные, «кричал» он свои надежды и упреки в лицо сытой диктатуре. К нему прекрасно подходят слова Пушкина:

…Что в тот жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

У Высоцкого, конечно, совершенно иная стилистика, дру­гие метафоры и аллегории. Но суть остается такой же:

…В землю бросайте зерна —

Может, появятся всходы.

Ладно, я буду покорным —

Дайте же мне свободу!..

…Лили на землю воду —

Нету колосьев — чудо!

Мне вчера дали свободу.

Что я с ней делать буду?

Если где-то в чужой неспокойной ночи ты споткнулся и ходишь по краю, не таись, не молчи, до меня докричи —

я твой голос услышу, узнаю…

Много неясно в странной стране, можно заплутаться и заблудиться.

Даже мурашки ползут по спине, если представить, что может случиться.

Вдруг будет пропасть и нужен прыжок.

Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?

А? Э… Так-то, дружок, в этом все дело…

Два слова войскам — несмотря на успехи,

Не прячьте в чулан или старый комод

Небесные легкие ваши доспехи, —

Они пригодятся еще через год…

Гололед на земле, гололед,

Целый год напролет, целый год,

Будто нет ни весны, ни лета.

Чем-то скользким одета планета,

Люди, падая, бьются об лед.

Гололед на земле, гололед.

Целый год напролет, целый год…

Обычно поэтов упоминают по фамилии. «У тебя есть что-ни- будь Евтушенко?» — «Последнюю песню Окуджавы слы­шал?» — «Вознесенского читал?»

К Высоцкому относились как к родственнику: «Пойдем Во­лодю слушать». И это не было фамильярностью, просто он в каждой семье стал своим.

Нарочитое умолчание после его смерти прорвалось, как взрыв. Будто прокололи кгбэшный гнойник. Будто порвали цепи страха. Власти, наверное, были в шоке, пытаясь жалки­ми железными рогатками на тротуарах сдержать людей. А они все шли и шли. Проститься!

На смерть В. Шукшина Высоцкий писал:

Еще — ни холодов, ни льдин,

Земля тепла. Красна калина.

А в землю лег еще один На Новодевичьем мужчина…

…Гроб, в грунт разрытый опуская Средь Новодевичьих берез,

Мы выли, друга отпуская В загул без времени и края…

А рядом куст сирени рос.

Сирень осенняя. Нагая…

Он будто предвидел свою смерть. Как и в стихах:

…А внизу говорят — от добра ли, от зла ли,не знаю:

Хорошо, что ушел! Без него стало дело верней. — Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,

Тороплюсь, потому что за домом седлают коней.

Открылся Лик — я встал к нему лицом,

И Он поведал мне светло и грустно:

Пророков нет в отечестве своем,

Но и в других отечествах не густо…

Надо сказать, что провидение поэтов существует. И тут нет никакой мистики. Высоцкий предвидел даже то, что после смерти его признают официально:

…Я умру, — говорят, мы когда-то всегда умираем.

Съезжу на дармовых, если в спину сподобятножом, — Убиенных щадят, отпевают и балуют раем.

Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

Он промчался по нашей земле ярко и скоротечно. Гамлет 20-го века.

Но гениальный всплеск похож на бред,

В рожденье смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ.

И не находим нужного вопроса.