Сон Мцыри и его толкование. Поэма М.Ю. Лермонтова «Мцыри» построена в форме испо­веди героя о трех днях его, проведенных на воле. Кроме того, композиция произведения включает в себя предысторию героя и сон его, который он видит, когда, сбившись с пути, голодный и умирающий, он вновь выходит к монастырю.

Упав в бессилии возле святой обители, Мцыри видит сон, в котором в символических, ярких образах передаются его страда­ния, горькое сожаление о неудавшемся побеге, порыв к свободе. Герой видит себя на дне глубокой чистой реки. Вокруг него вьются «рыбок пестрые стада», вот одна из них, с золотой чешуей, «среб­ристым голоском» начинает шептать ему «странные речи», уго­варивая остаться — «в воде привольное житье».

Во-первых, сон этот является следствием бесплодных усилий Мцыри, его тяжелых скитаний. Он отражает, прежде всего, фи­зическое состояние героя: его физическое бессилие, болезнь и усталость. Мучимый жаждой, голодом и страшной жарой, герой мечтает об отдыхе, прохладе:

Казалось мне,

Что я лежу на влажном дне

Глубокой речки — и была

Кругом таинственная мгла.

И, жажду вечную поя,

Как лед холодная струя,

Журча, вливалася мне в грудь…

И я боялся лишь заснуть, —

Так было сладко, любо мне…

Однако смысл этого сна гораздо знаменательнее. Река эта, на дне которой он находится, на наш взгляд, ассоциируется в со­знании героя с монастырем, рыбка — монах, который был наи­более близок к нему. Жизненное пространство Мцыри огра­ничено монастырем, точно так же как река ограничивает жиз­ненное пространство своих обитателей. Стада рыбок напоми­нают ему о монахах, братьях, живших вместе с ним в обители. Перекликаются с этой ассоциацией и «странные речи» золо­той рыбки:

Я созову своих сестер:

Мы пляской круговой

Развеселим туманный взор

И дух усталый твой.

«Сестры» здесь напоминают о «братьях», то есть монахах, живущих в монастыре. Рыбка с золотой чешуей пытается угово­рить Мцыри остаться на дне, где «привольное житье», «холод и покой», мягкая постель, где «незаметно пройдут года» «под го­вор чудных снов». Так же тихои неспешно течет жизнь и в монастыре, также, вероятно, уговаривал Мцыри приютивший его мо­нах, видя боль и страдания ребенка.

В обители Мцыри фактически не имеет никаких прав, он не может их отстаивать. Ассоциативно здесь приходит на ум пого­ворка: «нем как рыба». В метафорической форме сон этот отра­жает разочарование героя от его неудачного побега, его сожале­ние.

Имеет свое объяснение и умиротворенное, радостное состоя­ние героя («так сладко, любо было мне…»). Известно, что чув­ства и эмоции, испытываемые человеком во сне по отношению к чему-либо, передают его диаметрально противоположные чув­ства, испытываемые им наяву по отношению к тому же самому предмету. Спокойствие и радость героя здесь не что иное, как его беспокойство, безысходная тоска, которую он испытывает в мо­настыре.

Характерно, что сон этот не был логически завершен: Мцыри потерял сознание, и «Божий свет» в глазах его угас. Так, мы мо­жем допустить, что герой остался на «влажном дне глубокой реч­ки» (в монастыре). Таким образом, сон Мцыри еще и предваряет будущие события — в финале поэмы, найденный монахом, он вновь оказывается в монастыре.

Однако в критике мы находим и иное истолкование данного эпизода. По мнению Д. Максимова, сон Мцыри вводит в поэму мотив забвения, ухода от своего идеала в мир мечты, волшебного сна. Рыбка как будто предлагает измученному жизнью герою альтернативный вариант — уйти от жизни «в мечтательное без­волие», капитулировать перед ней и тем самым фактически примириться с жизнью в монастыре.

«Рыбка-русалка — второй женский образ поэмы (первый — грузинка). Эпизод с рыбкой по своему композиционному зна­чению аналогичен некоторым другим повторным темам про­изведения, например темам дня и ночи: на совершенно новой основе в нем повторяется эпизод с грузинкой. Образ грузинс­кой девушки и вид ее сакли смущает юношу мыслью о сладости любви и отдыха. Рыбка-сирена манит Мцыри космической без­мятежностью и бездонным покоем полного растворения в при­роде…», — замечает исследователь.

Сон героя имеет самое непосредственное отношение к ро­мантической теме русалки, лесной девы, любовь которой неиз­менно несет для героя гибель. Развитие подобной темы мы нахо­дим у Гете («Рыбак», «Лесной царь»), у Гейне («Лорелей»), у Жу­ковского («Ундина»). Однако герои этих произведений соблаз­няются «приманками красоты и тайны»106, поддаются чарам лесных дев и погибают. Мцыри же не поддается искушению, он остается верным своей земной мечте, мечте о свободе, о родине. Сон, таким образом, отражает философский смысл основной идеи произведения и ярко характеризует Мцыри.

Композиционно и стилистически данный эпизод выделяет­ся из всей поэмы, ритм которой очень четок и динамичен, инто­нации эмоциональны и экспансивны. Эпизод же сна Мцыри отличается плавностью и созерцательностью, спокойным, уба­юкивающим ритмом. Здесь использованы простые, сложносо­чиненные, сложные бессоюзные предложения. Напевность и мелодичность речи усиливают аллитерации («Как лед холодная струя, Журча, вливалася мне в грудь…», «Волна теснилася к вол­не, И солнце сквозь хрусталь волны Сияло сладостней луны…»), эпитеты-определения («холодная струя», «таинственная мгла», «рыбок пестрые стада», «взор ее зеленых глаз», «ее сребристый голосок», «туманный взор», «дух усталый»), анафора («Люблю как вольную струю, Люблю как жизнь мою…»).

Таким образом, функции данного эпизода в поэме различны: раскрывая основную идею произведения — бескомпромиссность человеческого идеала, — сон ярко характеризует Мцыри, пере­дает его чувства и мысли о собственной судьбе, предваряет буду­щие события.