Сны героя. Впервые в русской художественной литературе автор «Что делать? » вдохновенно нарисовал картины социалистического будущего. «Четвертый сон Веры Павловны» открывал читате­лям в живом образном воплощении ту великою цель, к кото­рой стремятся «новые люди», для достижения которой мужественные Рахметовы готовят революцию. Утопические детали не нарушали общего впечатления. Символико-роман­тический образ «светлой красавицы» воспринимался как об­раз свободы, раскрепощения от всяческого гнета и рутины, как образ борьбы за будущее, которое «светло и прекрасно». В четвертом сне Веры Павловны светлая красавица озарена сия­нием, она прекраснее Афродиты Луврской. Лучезарна жизнь людей в этом прекрасном социалистическом грядущем.

Замечательно, что знаменитый образ «хрустального двор­ца» опирался на жизненные, реальные впечатления автора. Во время своего посещения Лондона в 1859 году Чернышев­ский видел дворец Пакстона. В. В. Стасов в статье «Столицы Европы и их архитектура» так описывает это сооружение: «Что такое был новый «Хрустальный дворец»? Громадная оранжерея, громадный стеклянный футляр… под которым свободно стояли самые великанские, самые великолепные де­ревья Гайд-Парка, захваченные в пределы дворца выставки». «Стеклянно-железная архитектура» дворца была тогда самой примечательной его особенностью. «Никаких стен, ни одного кирпича, ни одного камня и бревна деревянного в целой колос­сальной постройке, и вместе с тем — прочность и твердость, противящаяся самым грозным ураганам, красота и просто­та…» В. В. Стасов подчеркивал, что «Сиденгамский хрусталь­ный дворец» устроители его предназначали не для отдельных привилегированных — лиц, групп, классов, а «для всей массы народной».

Социализм светел и прекрасен. Здесь человек испытывает довольство, наслаждение, полноту счастья. Он цветет здоровь­ем и силою, энергичны и выразительны его черты. Вольный коллективный труд в охоту — источник этого радостного бла­гополучия, заготовитель «свежести чувств и сил» народа. Ум­ные машины облегчают работу людей: «и жнут, и вяжут снопы, и отвозят их». Пустыни превращаются в благодатней­шие земли. Всем много места, довольно работы, живется про­сторно и обильно. Свыше ста лет тому назад написаны пророческие строки о социализме, написаны человеком, то­мившимся в каземате Петропавловской крепости. Крылатой своей мечтой великий революционер и социалист проник в наш сегодняшний день. Конечно, строительный размах людей современного общества, обладающих колоссальной техникой, намного опередил даже самые смелые мечты-планы Черны­шевского. Но нас покоряет сила убеждения, зоркость предви­дения гениального автора «Что делать?», его вера в созидательную мощь людей социалистической эпохи.

Роман начинается «вырванной» из середины сценкой — кульминацией: самоубийством на мосту, таинственным исчез­новением одного из основных действующих лиц произведе­ния. Центральному же герою романа, вопреки литературной традиции, отведено в повествовании скромное место, всего-на­всего одна глава. А сверх того, повествование то и дело преры­вается посторонними эпизодами, «теоретическими» беседами, «снами». Л. В. Луначарский, написавший в совет­ское время лучшую работу о беллетристике Чернышевского, заметил: автор «Что делать?» употребил глубоко продуман­ные композиционные приемы. Внутреннее построение романа «идет по четырем поясам: пошлые люди, новые люди, высшие люди и сны». Действительно, Розальских и Сторешниковых из первой главы сменяют Лопухов, Кирсанов, Рахметов (вто­рая, третья, пятая главы), появляются наиболее значитель­ные символические образы в снах Веры Павловны (четвертая глава). А завершается повествование хорошо зашифрованным эпизодом, занявшим в романе одну неполную страницу, без колебания названную автором главой, — «Перемена декора­ций». И не случайно, здесь предсказывалась победа револю­ции, ради чего и писался роман.

Современники Чернышевского восприняли социалистиче­ский идеал, изображенный в романе «Что делать?», как от­кровение. Утопичность тех путей и средств, какие мыслились Чернышевским для достижения социалистической системы, конечно, никем тогда не ощущалась, впечатляющая же сила снов Веры Павловны была исключительно велика. «Влияние романа, — писал в своих воспоминаниях А. М. Скабичевский, — было колоссально на все наше общество. Он сыграл великую роль в русской жизни, всю передовую интеллигенцию напра­вив на путь социализма, низведя его из-за облачных мечтаний к современной злобе дня, указав на него как на главную цель, к которой обязан стремиться каждый».

Даже реакционная пресса вынуждена была признать, что роман «производил» потрясающее действие. В журнале «Рус­ский вестник» цитировались слова реакционного немецкого критика, который отмечал огромную популярность романа в среде массового читателя: «Книга эта, несомненно, опасна, и обязанность правительства остановить ее распространение».