Смысл финала поэмы. Драматическая поэма «Двенадцать» была создана после долгих размышлений поэта о судьбах Родины, отразившихся во всем его творчестве, пронизанном ощущением неминуемой катастрофы. В поэме четко ощущаются два плана: один — кон­кретный, реальный, вытекающий из непосредственной сути изображенных событий, другой — скрытый, условно-симво­лический, вытекающий из общего восприятия революции как «мирового пожара».

К. Чуковский в статье «Александр Блок как человек и поэт» вспоминает интересный эпизод: «Гумилев сказал, что конец поэмы «Двенадцать» (то место, где является Христос) кажется ему искусственно приклеенным, что внезапное появление Христа есть чисто литературный эффект. Блок слушал, как всегда, не меняя лица, но по окончании лекции сказал задум­чиво и осторожно, словно к чему-то прислушиваясь:

— Мне тоже не нравится конец «Двенадцати». Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа. И тогда же я записал у себя: к сожалению, Хри­стос».

Блок мысленно сопровождает своих героев, вместе с ними проделывая их нелегкий путь. Его рассказчик «влит» в пове­ствование, его голос — такое же выражение эпохи, как и ос­тальные равноправные голоса поэмы. Многоголосие «Двенадцати» — это воспроизведение многоголосия «перево­ротившейся» эпохи. Контрастность и пестрота поэмы отража­ют социальную контрастность эпохи. Позиция автора проявляется не в отдельных репликах или призывах, а в по­строении общей «судьбы» Двенадцати, в характере того пути, который проделывают они на страницах поэмы.

Начало поэмы вводит читателя в обстановку Петербурга конца 17-го года. Приметы бурной революционной эпохи во­плотились в таких выразительных деталях, как огромный плакат «Вся власть Учредительному Собранию!», оплакиваю­щая Россию «барыня в каракуле», злобно шипящий «писа­тель, вития», отдельные, отрывочные реплики, как бы доносящиеся до читателя.

С первых строк второй главки перед нами возникает слит­ный образ:

Гуляет ветер, порхает снег,/Идут двенадцать человек.

Единый образ двенадцати освещается автором с разных сто­рон. Герои — представители низов общества, тот городской слой, который сосредоточил в себе огромный запас ненависти к «верхам». «Святая злоба» владеет ими, становясь чувством высоким и значительным. Решая для себя проблему револю­ции, Блок в то же время как бы напоминает героям об их высо­кой миссии, о том, что они провозвестники нового мира. Так логически подготавливается финал поэмы. Ведь Блок не про­сто ведет красногвардейцев-апостолов через двенадцать глав из старого мира к новому, он еще показывает процесс их преоб­ражения. Среди двенадцати только Петруха назван по имени,

| остальные одиннадцать даны в виде нерасчленимого образа массы. Это одновременно и апостолы революции, и широкое / символическое воплощение низов общества. Какова же цель этого движения? Каков исход?

Главный вопрос поэмы: «Что впереди?» — для Блока был ясен, он внутренним взором увидел, кто идет впереди банды красноармейцев.

…Так идут державным шагом —

Позади — голодный пес,

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной поступью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Иисус Христос.

Из хаоса рождается гармония. Этот образ Христа — антите­за псу-волку как символу зла и старого мира, образ, воплотив­ший в себе идеал добра и справедливости. Христос как бы приподнят над бытом и над событиями. Он — воплощение гар­монии и простоты, о которой подсознательно тоскуют герои Блока. В финале поэмы все укрупнено, имеет откровенно ус­ловный характер. Это и слитный образ двенадцати, и возни­кающие вновь образы буржуя и голодного пса, и венчающий поэму образ Христа. Здесь нет имен, все реплики состоят из са­мых общих слов или риторических вопросов. Призрачность идущего во главе двенадцати апостолов Христа диссоциирует с державным шагом революции. В разные годы литературове­ды трактовали смысл поэмы с диаметрально противополож­ных точек зрения — от приветствия новой революционной России, «идущей державным шагом», до полного отрицания революции как бунта кучки головорезов. Я думаю, что именно

М. Волошин наиболее точно определил основную мысль по­эмы: «Идут без имени святого все двенадцать вдаль». И их не­зримый враг вовсе не «нищий» пес голодный (символ старого мира), ковыляющий позади.

Отвяжись ты, шелудивый,

Я штыком пощекочу!

Старый мир, как пес паршивый,

Провались — поколочу!

Как видим, от голодного пса — старого мира — красногвар­дейцы только отмахиваются. Их беспокойство и тревога вы­званы кем-то другим, кто все мелькает впереди, прячется и машет красным флагом.

Кто там машет красным флагом?

Приглядись-ка, эка тьма!

Кто там ходит беглым шагом,

Хоронясь за все дома?

Духовно слепым «двенадцати» не дано видеть Христа, для них он незрим. Эти апостолы нового мира только смутно чув­ствуют его присутствие. Их отношение к Христу трагически двойственно: они окликают его дружеским словом «това­рищ», но вместе с тем стреляют в него. Но Христа нельзя убить, как нельзя убить в себе совесть, любовь, жалость. Пока живы эти чувства, жив и человек. Несмотря на кровь, грязь, преступления, все то «черное», что несет с собой революция, есть в ней и «белая» правда, мечта о свободной и счастливой жизни, ради которой ее апостолы и убивают, и умирают. Зна­чит, Христос, призрачно возникший в финале поэмы, являет­ся у Блока символом духовно-нравственного идеала человечества.

Поэт сумел уловить зарождение опасной тенденции подав­ления ради идеи всего личного, которая впоследствии приве­дет к нравственной деформации общества. Идейный смысл поэмы не исчерпывается художественным изображением кон­фликта старого и нового миров. Для этого было бы достаточно образов буржуя и голодного пса. Конфликт поэмы скрыт глуб­же — в душе бандитов-красногвардейцев, идущих «без имени святого», которым «ничего не надо, ничего не жаль». Будучи призваны следить за порядком, они готовы стрелять в любого, не глядя, не раздумывая, ожидая, что «вот проснется лютый враг». Мысли и чувства солдат противоречивы, но их действия носят глобальный, необратимый характер:

Мы на горе всем буржуям/Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови —/Господи, благослови!