«Он проповедует любовь

Враждебным словом отрицанья…»

Н. А. Некрасов

Смех сквозь слёзы. Одной из главных особенностей творчества Н. В. Гоголя яв­ляется юмор. Луначарский назвал Гоголя «царём русского смеха».

Отвергая «беспутный» смех, рождающийся «от бездельной пу­стоты праздного времени», Гоголь признавал лишь смех, «родив­шийся от любви к человеку». Смех — великое орудие воспитания человека. Гоголь поэтому считал, что смеяться должно не над «кри­вым носом человека», а над его «кривою душою».

Смех в поэме «Мёртвые души» беспощадное орудие зла. Та­кой смех, обладавший огромным нравственным потенциалом, Го­голь называл «восторженным». Сам Гоголь, оценивавший главную черту своего таланта, видел её в способности «озирать всю громад­но-несущуюся жизнь, озирать её сквозь видный миру смех и не­зримые, неведомые ему слёзы». Белинский писал, что комизм Го­голя является следствием «грустного взгляда на жизнь, что в его смехе много горечи и горести». Вот почему произведения Гоголя — это «сначала смешно, потом грустно».

В «Мёртвых душах» смешное по своему характеру трагично, то есть как в жизни: серьёзное слилось со смешным, трагическое с комическим, ничтожное с пошлым, великое и прекрасное с обы­денным. Это переплетение отразилось в определении Гоголем жанра произведения и его названия: с одной стороны, это поэма, то есть возвышенное восприятие и изображение жизни, с другой стороны — название произведения на уровне фарса, пародии.

Все персонажи даются в двух измерениях: сначала мы видим их такими, какими они кажутся самим себе, а потом мы их же видим такими, какими видит их писатель. Характеристика каждо­го персонажа обязательно даётся через определённый крут вещей: Манилов неотделим от беседки с голубыми колоннами и надпи­сью «Храм уединённого размышления»; Коробочка обязательно в окружении множества маленьких пестрядёвых мешочков с мо­нетами; Ноздрёв с постоянно сбивающейся с одной музыки на дру­гую шарманкой, которую невозможно остановить; Собакевич, напоминающий средней величины медведя в окружении громозд­кой мебели, имеющей странное сходство с ним; Чичиков, облада­тель тысячи крестьян, в рваном халате и странном колпаке на го­лове. Поэма начинается с характеристики брички, в которой при­ехал Чичиков, и читателю уже кое-что становится известно об этом герое. Гоголь придавал большое значение всем этим мелочам бьгга, считая, что в них отражается характер человека.

Все характеристики персонажей сопровождаются авторским комментарием, который обязательно заставляет читателя иронич­но улыбнуться. Так, Манилов при разговоре о мёртвых душах де­лает такое выражение, «какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умно­го министра да и то в минуту самого головоломного дела». У Ко­робочки в споре с Чичиковым, говорит Гоголь, неожиданно по­является «поворот мыслей»: вдруг они (мёртвые души) «в хозяй- стве-то как-нибудь под случай понадобятся». А Собакевич, когда понял, о чём идёт речь, спросил Чичикова «очень просто, без ма­лейшего удивления, как бы речь шла о хлебе».

Главы, характеризующие героев, как правило, заканчиваются развернутым авторским комментарием, который снимает серьёз­ность и вносит сатирическую струю. Так, размышляя о характере Ноздрёва, которого за жульничество и враньё уже не раз «тузи­ли», однако после этого все с ним встречались «как ни в чём не бывало, и он, как говорится, ничего, и они ничего». Такое стран­ное дело, заканчивает Гоголь, «может только на одной Руси слу­чаться». О Собакевиче он замечает как-то вскользь: «Казалось, в этом теле совсем не было души или она у него была, но вовсе не там, где следует». Характеристику Плюшкина Гоголь заканчи­вает разговором с воображаемым требовательным и недоверчивым читателем: «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог сни­зойти человек! Мог так измениться! И похоже это на правду?» И автор горестно отвечает: «Всё похоже на правду, всё может стать­ся с человеком».

Характеристики чиновников и дам города NN более обобщённые. Объектом сатиры здесь становились как бы не личности, а социальные пороки общества. Мы видим просто губернатора, кото­рый любит выпивать; прокурора, который постоянно моргает; дам — просто приятных и дам — приятных во всех отношениях. Больше всех от Гоголя-сатирика достаётся прокурору, который, узнав о назначении нового губернатора, пришёл домой и отдал богу душу. Гоголь ирони­зирует: теперь только и спохватились, что у прокурора была душа, «хотя он по скромности своей никогда её не показывал».

Помещичий и чиновничий мир населён мерзавцами, пошляками, бездельниками, которых Гоголь выставил на всеобщее осмеяние.

Гоголевский «смех сквозь слёзы» расширил границы юмора. Смех Гоголя возбуждал отвращение к пороку, он обнажал всю неприглядность полицейско-бюрократического режима, подрывал уважение к нему, наглядно раскрывая его гнилость, несостоятель­ность, и воспитывал презрение к этому режиму.

Простой человек переставал с почтительной опаской смотреть на сильных мира сего. Смеясь над ними, он начинал сознавать своё моральное превосходство.

Некрасов через несколько дней после смерти Гоголя посвятил ему стихотворение, которое очень точно определяет личность Го­голя как писателя:

«Питая ненавистью грудь,

Уста вооружив сатирой,

Проходит он тернистый путь

С своей карающею лирой…»