Сатирическое  изображение действительности в произведени­ях Ильфа и Петрова. Есть писатели, которые остаются только в своем времени. Они нужны современникам, но потомки их читают мало. С произведениями Зощенко, Платонова, Булгакова произошло совсем иное. Как ни замалчивали их, как ни травили при жизни, их книги прорвали «громаду лет» и стали любимыми у по­томков. По-новому сейчас звучат и романы Ильфа и Петрова, которых, к сча­стью, не коснулась рука властей. Даже не верится, что перечисленным писа гелям было бы сейчас 90—100 лет, так молода их проза, так созвучна нашим проблемам и мыслям.

Удивительно искрометный смех дал союз Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Путешествуя со своим великим комбинатором Остапом Бендером, они сатирой, как прожектором, высвечивали недостатки и пороки общества. Вот бюрократы «Геркулеса»: Берлага, Скумбриевич и другие. Вот сам его началь ник Полыхаев, который перестал думать и заменил себя резиновыми рсзолю циями на штампах. Все силы отдает он борьбе с другим учреждением, ( кум бриевич ведет липовую общественную работу, увиливая от своей собственном, а приглашенный за золото немецкий инженер требует, чтобы ему дали работу, но не может получить ее. Не успели наши жулики организовать фиктивную  контору «Рога и копыта», как тут же им пришли десятки вызовов и требований А знаменитая «Воронья слободка» — вместилище квартирных склочником как разделывает писатели своих «собратьев» по перу, а также и киностудий! Трудно перечислить все те изъяны, которые  подметили замечательные писатели.

Но что самое примечательное, у Зощенко, Булгакова, Ильфа и Петровa при различиях в манере и привязанностях темы сатиры . О чем пишет Зощенко? О неустроенном быте,  о бюрократах, о чиновничьих нововведениях, о пустоте жизни обывателя  .

«Его подвига не может забыть и не забудет честная русская интилигенция переходного периода, так как его мысли и его муки — это его думы, сострадания»,— писал о Михаиле Булгакове Н. Захаров. Роман «Мастер и Мар­гарита» — произведение многоплановое. Но сатира здесь блестящая. Так, все «писательство» многих литераторов из выдуманного им московского объеди­нения невежественно низкосортно, направлено лишь на то, чтобы обедать в хорошем ресторане, взять дачу, получить квартиру, устроиться в жизни.

С помощью фантастического Воланда обнажается суть доносчиков, раз­вратников, сутяг, прожигателей жизни. Писатель смеется над убогостью жи­лищных условий, тяжбами из-за квартир. Недаром Воланд замечает, что квар­тирный вопрос совершенно испортил москвичей. Жизнь доведена до абсурда, фантасмагории, и появляется ощущение, что выдуманные писателем Воланд с компанией более реальны, настоящи, живы, наконец, чем сами москвичи.

Нашли свое отражение и начинавшиеся в 30-е годы массовые незакон­ные аресты. Так, квартира номер 50, в которой поселяется Воланд, и прежде «пользовалась дурной славой», потому что и до его появления из нее бесслед­но исчезали жильцы. И понятна мгновенная реакция Степы Лиходеева, кото­рый, едва увидев, как опечатывают квартиру погибшего Берлиоза и еще ниче­го не зная о его судьбе, трусит и с огорчением вспоминает, что как раз недавно всучил Берлиозу статью для напечатания и вел с ним сомнительные разгово­ры. Атмосфера доносов и подозрительности, типичная для 30-х годов, и ко­торая, что самое страшное, стала обыденностью,— вся в этой сцене.

Если у Булгакова сатира несколько напоминает щедринский гротеск, то рассказы Михаила Зощенко скорее сродни ранним рассказам Чехова. Перед нами предстает Москва 20—30-х годов с ее коммуналками, тесными общими кухнями, где чадят примусы, разгораются ссоры, а то и драки. Мы смеемся над жуликами, дрожащими перед вызовом к прокурору (очень похожие типы есть в «Золотом теленке»), над беспечными молодыми людьми, которые могут жениться, даже не разглядев невесты. Мы хохочем над банями, где нужно при­вязывать номерок к ноге, и над больницами, где больных ведут на «обмывоч­ный пункт» и где на глаза им попадается плакат: «Выдача трупов с 3-х до 4-х». Примечательна галерея  приспособленцев. В рассказе «Брак по рас­чету» «старый революционер с 9-го года», перебывавший во всех партиях, же­нится по расчету. Узнав, что его молодую жену, имеющую 15-й разряд, льготы и талоны, рассчитали со службы, он тут же разводится с ней и ищет новую невесту.

Несколько отдельно стоит сатира Андрея Платонова, обращенная к не­известным потомкам, так как в свое время опубликовать «Котлован» и другие его книги было немыслимо. Со страниц его произведений встают одномерные люди. Вощев, Жачев, Чиклин и друг ие персонажи — все они жертвы-энтузи­асты классовой борьбы. Даже девочка Настя четко требует убивать плохих людей, особенно кулаков. Все эти люди не имеют собственного мнения, живут только по указке. Деревенский активист колхоза имени Генеральной линии жадно ждет директив сверху. Он млеет от восторга, когда видит изображение земного шара на штемпелях казенных бумаг. Чудовищной сатирой и обвине­нием насыщены произведения Платонова, посвященные деревне. Так, в пьесе «14 Красных избушек» Антон Концов велит всем смертельно ослабевшим кол­хозникам «дышать без остановки», а «кто продышит до вечера, тому трудодень запишу». Мир платоновских героев — гротеск, возведенный в безумную обыден­ность, которая находится за пределами здравого смысла и понимания.

Трагична судьба этих писателей. Чуть не умер от голода после знамени­того постановления 1946 года Зощенко. Затравленным умер Булгаков. Всю свою жизнь провел в безвестности Платонов, переживая за репрессированно­го сына. И только Ильфа и Петрова не коснулась рука властей, но и они умер­ли несправедливо рано…

Традиции, заложенные русской сатирой XIX века и блестяще развитые этими писателями, продолжают развиваться и в современной литературе. Особенно хочется отметить роман-анекдот В. Войновича о солдате Чонкине, вобравшем в себя и злость булгаковской сатиры, и юмор зощенковских рас­сказов, и беспредел платоновского «Котлована».

Ко многим произведениям, написанным в такое разное время, мы при­ходим только теперь. И самое грустное — оказывается, в мире мало, что из­менилось… Но важно, что мы наконец смеемся, видя себя в «королевстве кри­вых зеркал», а кто захочет жить в таком королевстве?