САМООТВЕРЖЕННОСТЬ ДОН КИХОТА И ЕГО РЫЦАРСКИЕ ПОДВИГИ. Мало ли на свете людей, живущих в мире собственных фанта­зий, видящих мир совсем не так, как остальные? Мне кажется, до­статочно. И Дон Кихот, герой романа Сервантеса, лишь один из многих «безумцев». Этот ламанчский идальго не придумал свой образ рыцаря, он взял его из рыцарских романов, которыми зачи­тывался, забросив хозяйство и любимую ранее охоту.

Подобрав себе оружие и доспехи, найдя подходящего оруже­носца, Дон Кихот отправился совершать подвиги. Он мечтал осво­бодить родную страну от злых чародеев, великанов, разбойников и тем самым прославить собственное имя и имя своей дамы серд­ца — Дульсинеи Тобосской.

Однако много ли в Испании XVII века нашлось бы этих са­мых колдунов и великанов? Там и рыцарей, кроме самого Дон Кихота, было раз-два — и обчелся. Но хитроумный идальго не растерялся, потому что был полон решимости уничтожить зло, да и фантазия у него работала отлично. Так, огромные мельницы превратились в заколдованных великанов, а воришка-подпасок — в беззащитного страдальца.

Уверенный в своей правоте, Дон Кихот обладал всеми необхо­димыми рыцарскими достоинствами: был храбр и отважен, горд и умен, честен и справедлив. Однако в этом мире, к сожалению, не всегда приветствуются подобные качества. Поэтому Дон Кихот, со­вершающий «великие деяния», зачастую выглядел забавным чуда­ком и просто обыкновенным посмешищем. И во время схватки с мельницами, и в истории с несостоявшимся боем со свирепыми льва­ми, и во многих других ситуациях Дон Кихот как рыцарь всегда был на высоте, но со стороны это выглядело ужасно смешно.

Благородное стремление идальго встать на защиту справедли­вости и чести делает его, на мой взгляд, не столько комическим, сколько трагическим героем. Слишком многие замечательные порывы его души находили свое воплощение в абсолютно несерьез­ных «подвигах», но такую судьбу Дон Кихот выбрал для себя сам.