«Самое страшное в мире — это быть успокоенным», — ска­зал М. Кульчицкий… Оглядываясь на все, что сделано нашей страной за последние восемьдесят лет, на все, что мы постро­или и что нам приходится теперь исправлять, на все, чем мы должны (просто обязаны!) гордиться, трудно не согласиться с этими словами.

Не только наша история, опыт всего человечества доказы­вает, что именно успокоенность — самое страшное, что может случиться с людьми.

Успокоенность — точка отсчета, с которой начинается дви­жение вспять. Успокоенность отбрасывает человечество на века назад. Человек, еще недавно поражавший остротой ума, вдруг становится самодовольным глупцом. Это — успокоенность.

Не вина наша, а беда, огромная и непоправимая, что мы знаем это слишком хорошо. Мы долгое время пребывали в со­стоянии блаженного успокоения. Пробудить чувства и души призвана была литература. Но и она в большинстве своем «по­чивала». Отчаянные попытки некоторых писателей разогнать дрему встречались в штыки и не дали результатов. Но ведь они были,.. Литература предостерегала нас: «…бойся равнодушных: это с их молчаливого согласия совершаются и убийства, и пре­дательства…». Мы же забыли об этом. Страшное, непроститель­ное преступление совершило наше равнодушие! Именно оно убило Маяковского» именно с нашего «молчаливого согласия» были расстреляны Павел Васильев и Борис Пильняк, умер Ев­гений Замятин. А ведь они предупреждали нас!

Евгений Замятин написал роман «Мы», который должен был пробудить чувство протеста у любого мыслящего челове­ка. Но он не дошел до читателя. Общество, где все всем до­вольны, где специальный аппарат «стирает» совесть, сомне­ния, где с одинаковым равнодушием уничтожаются и человек, и старая мебель, настолько походила на созданное нами, что . чугунная цензура» Сталина запретила это произведение.

Увы! Мы и далее пребывали в блаженном неведении и рав- юдушии, Истинные писатели, чтобы не попасть под нож реп­рессий, вынуждены были писать «в стол». Такой книгой был л роман М. Дудикцева «Белые одежды».

…Сколько преступлений совершается во имя успокоения! Сколько честных и пламенных людей были уничтожены, что- 6ы не нарушать сонное царство! И все же страшно, когда чи­таешь об этом. Страшно, что человек может настолько низко пасть. Но даже в эти «глухие годы» были люди, верные доб­ру, справедливости и прогрессу… О таких людях и рассказы­вает Дудинцев в «Белых одеждах».

Федор Дежкин — герой этого романа — всю свою силу отдал для борьбы со злом, с предательством, нашел в себе мужество признать, что раньше был их союзником. Человек «з белых одеждах», он вырвался из сонного царства, нару­шил его покой, не думая о себе. Именно благодаря таким лю­дям человечество идет вперед.

О  том, как опасна успокоенность, говорил и Чингиз Айт­матов. «Плаха»… Как бы ни анализировали этот роман, нельзя не заметить, что тема нравственного очищения — одна из са­мых важных в этом произведении. Нравственное очищение отвергает застой, успокоенность. Оно требует движения. В Каждой строке романа присутствует это движение, а там же, де его нет, — там нет человека. Там царствуют Гришан и Обер-Кандалов со своей «хунтой».

Победить их трудно, особенно в одиночку. Их успокоен­ность — это уверенное ощущение силы, такой же, как у Пи­лата, — силы посылать людей на смерть. Не случайно Обер- Кандалов так любит повторять слова Сталина.

Символ равнодушия — застой.

Но и в годы нашего застоя находились люди, которые му­жественно старались пробудить нас от равнодушия. Это — по­эты. «Поэзия — для одержимых», — сказал М. Львов, Именно одержимые отчаянно боролись за то, чтобы мы теперь ощуща ли себя людьми. Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Андрей Дементьев… Их поэзия звала вперед, освобождала от застоя. За это их не любили, они были гонимы. Но они писали, зная, что «самое страшное… — это быть успокоенным».

В годы, кажущиеся теперь страшно далекими, Е. Евту­шенко и А. Дементьев призывали к «очищению душ», а Р. Рож­дественский сделал отчаянную попытку обратить наше вни­мание на грозящую экологическую катастрофу.

Нельзя, нельзя быть успокоенным! Человек не имеет пра­ва почивать на лаврах, потому что жизнь — это движение. И как можно равнодушно взирать на чужую беду, на предатель­ства и преступления?

Мы в ответе за все. Мы — люди, Именно потому, что мы взяли на себя ответственность за происходящее на планете, мы просто не имеем права на успокоенность,