Роман «Кто виноват?» А.И. Герцена. Свою книгу «Кто виноват?» Герцен назвал обманом в двух частях. Но называл он ее и повестью: «»Кто виноват?» была первая повесть, которую я написал». Скорее, это был роман в нескольких повестях, име­ющих внутреннюю связь, последовательность и единство.

Композиция романа «Кто виноват?» в высшей степени ориги­нальна. Только первая глава первой части имеет собственно романи­ческую форму экспозиции и завязки действия — «Отставной генерал и учитель, определяющийся к месту». Герцен хотел составить роман из такого рода отдельных жизнеописаний, где «в подстрочных приме­чаниях можно сказать, что такой-то женился на такой-то».

Но он писал не «протокол», а роман, в котором исследовал закон со­временной действительности. Вот почему вопрос, вынесенный в заголо­вок, с такой силой отозвался в сердцах его современников. Критик А.А. Григорьев так формулирует основную проблему романа: «Винова­ты не мы, а та ложь, сетями которой опутаны мы с самого детства».

Но Герцена занимала и проблема нравственного самосознания личности. Среди героев Герцена нет «злодеев», которые бы созна­тельно творили зло, его герои — это дети века, не лучше и не хуже других. Даже генерал Негров, владелец «белых рабов», крепостник и деспот по обстоятельствам своей жизни, изображен им как чело­век, в котором «жизнь задавила не одну возможность».

Герцен назвал историю «лестницей восхождения». Эта мысль озна­чала прежде всего духовное возвышение личности над условиями жиз­ни определенной среды. В романе личность только тогда заявляет о себе, когда отделяется от своей среды.

На первую ступень этой «лестницы» вступает Круциферский, меч­татель и романтик, уверенный в том, что в жизни нет ничего случайно­го. Он помогает Любе, дочери Петрова, подняться, но она поднимается ступенькой выше и теперь видит больше, чем он; Круциферский, роб­кий и несмелый, больше не может сделать ни шагу вперед. Она подни­мает голову и, увидев там Бельтова, подает ему руку.

Но в том-то и дело, что эта встреча, «случайная» и вместе с тем «нео­тразимая», ничего не изменила в их жизни, а лишь увеличила тяжесть действительности, обострила чувство одиночества. Жизнь их была неиз­менна. Первой это почувствовала Люба, ей показалось, что она вместе с Круциферским потерялась среди безмолвных просторов. Герцен раз­ворачивает меткую метафору в отношении Бельтова, выводя ее из народ­ной пословицы «Один в поле не воин»: «Я точно герой народных сказо- к…ходил по всем распу тьям и кричал: «Есть ли в поле жив человек?» Но жив человек не откликался…Мое несчастье!.. А один в поле не ратник…Я и ушел с поля…».

«Кто виноват?» — интеллектуальный роман; его герои — люди мыс­лящие, но у них ест свое «горе от ума». Со всеми своими «блестящими идеалами» они вынуждены жить «в сером свете». И звучат здесь нотки отчаяния, так как судьба Бельтова — это судьба одного из плеяды «лиш­них людей», наследника Чацкого, Онегина и Печорина. Ничто не спа­сало Бельтова от этого «мильона терзаний», от горького сознания того, что свет сильнее его идей и стремлений, что его одинокий голос теряет­ся. Отсюда и возникает чувство подавленности и скуки.

Роман предсказывал будущее. Это была во многом пророческая книга. Бельтов, так же как Герцен, не только в губернском городе, сре­ди чиновников, но и в столичной канцелярии, — всюду находил «несо­вершеннейшую тоску», «умирал от скуки». «На родном берегу» он не мог найти для себя достойного дела.

Но Герцен говорил не только о внешних преградах, но и о внутрен­ней слабости человека, воспитанного в условиях рабства. «Кто виноват — вопрос, который не давал однозначного ответа. Недаром поиски ответа на герценовский вопрос занимали самых выдающихся русских мыслителей — от Чернышевского и Некрасова до Толстого и Достоевского.