План
1. Детство художника.
2. Учеба в мастерской Перуджино.
3. Мадонны Рафаэля.
4. Роспись стен Ватиканского дворца.
5. Муза Рафаэля.
6. «Сикстинская мадонна» и «Мадонна Конестабиле»

РАФАЭЛЬ САНТИ.Солнце Ренессанса взошло над Италией в XV в. Страна в то время состояла из небольших герцогств, враждовавших между собой. Владелец каждого государства, стремясь прославиться, охотно принимал при своем дворе артистов, музыкантов, певцов, художников. Самой передовой республикой в области искусства, философии и естественных наук была тогда Флоренция, управляемая династией шерстянщиков и банкиров Медичи.

Экономический подъем Флоренции остался в прошлом, но именно в XV в. пышного расцвета достигло ее искусство, она переживала Ренессанс. Ренессанс возродил интерес к человеку, к философии античности. Образцом для художников служили античные статуи и монументальные росписи. Ренессанс представлял собой пышные плоды экономического расцвета ХII-ХIV вв. Поэтому не удивительно, что на его волне вознеслись великие художники, настоящие титаны: Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти, Рафаэль Санти. Последнему, самому молодому из этой тройки мастеров, неизвестны были муки творчества, присущие его предшественникам, и это придает особую привлекательность творениям его гениальной кисти. Художественные идеалы Возрождения он воплотил с наиболее возможной полнотой.
Родился Рафаэль 28 марта 1483 г. в небольшом городке Урбино. Его отец Джованни Санти был наделен разнообразными талантами, в том числе и живописным, и состоял советником в вопросах искусства у Федерико де Монтефельтро — герцога Урбинского. В восемь лет Рафаэль лишился матери. А после вторичной женитьбы отца и рождения сестры в своем доме он чувствовал себя неуютно. Отец, понимая душевное состояние мальчика, звал сына в мастерскую, где его ученики писали церковные образы, покрывали золотом оружие и посуду, расписывали мебель. Тут Рафаэль приобрел первые профессиональные навыки, а вскоре был отдан в науку к прославленному мастеру Пьетро Ваннуччи в крупный город Перуджу. В одиннадцать лет Рафаэль окончательно осиротел.
В артели, руководимой Ваннуччи (больше известного под именем Перуджино), семнадцатилетний Рафаэль, несомненно, был не последним мастером, по-скольку принимал участие в создании росписей биржи перуджинской корпорации банкиров, выдающегося и новаторского архитектурно-живописного ансамбля. В том, что уже тогда Рафаэль обладал определенной творческой индивидуальностью, убеждает самая ранняя из сохранившихся его работ «Мадонна Конестабиле». Несмотря на то что картина написана по наброску Перуджино, цвета и линии отличные от учительских. Произведение исполнено нежности, целомудрия, душевной гармонии.
В 1503 г., когда Перуджино перебрался во Флоренцию, Рафаэль остался лучшим художником Перуджи, руководил большой процветающей мастерской и мог бы превратиться в умелого цехового живописца, значительно лучшего, чем отец, а может, и сам учитель.
Тем временем в Урбино пришел к власти сын прежнего герцога, Гвидобальдо. Он был человеком ученым, знатоком античной литературы, собирателем книг и древностей. Со всей Италии он звал к себе талантливых людей, в число которых попал и Рафаэль.
Одной из самых известных ранних работ — картиной «Обручение Марии», Рафаэль украсил стену часовни Сан-Франческо в городке Чита ди Кастелло. Она напоминает произведения Перуджино. Но насколько красивее и изысканнее у Рафаэля и позы, и лица, и архитектура, сколько в его стиле недосягаемой для учителя аристократической утонченности! В чистых, «праздничных» красках, «музыкальных» ритмах линий, «балетной» грации движений Марии и Иосифа отразилась атмосфера урбинского двора.
Веря в большое будущее художника, герцог Гвидобальдо рекомендует двадцатилетнего Рафаэля Пьетр» Содерини. Итальянский центр художественной культуры переживает в это время радостный подъем. Событием недавнего времени была установка перед дворцом Веккио статуи Давида — шедевра Микеланджело Буонарроти. В зале заседаний правительства увлеченно обсуждались проекты росписей Леонардо да Винчи и Микеланджело: кому из гениальных художников отдать предпочтение?
Несмотря на то что заказы от Содерини получены не были, Рафаэль ведет активную творческую жизнь, одновременно управляя деятельностью перуджинской мастерской. Он познакомился с работами Леонардо и Микеланджело, узнал художников лично и — окончательно отошел от живописной манеры Перуджино, от традиции Средневековья. Излюбленной его темой по-прежнему остается мадонна. Мадонны, созданные Рафаэлем во Флоренции, знаменуют новый этап в его творчестве. Лучшая из них «Мадонна на зеленом лугу» (1506 г., Венский музей). Лицо молодой златокосой матери воплощает тут идеал женской красоты, который Рафаэль искал в течение всей жизни и не мог, по собственному признанию, найти в одной реальной женщине. Мария с нежностью смотрит на здоровых малышей — Иисуса и Иоанна, играющих у ее колен. На зеленом лугу белеют ромашки, краснеют маки, вдали — речка, за ней — окутанные синевой горы. Мария изображена босиком, в синем убранстве без каких-либо дорогих украшений, так любимых Перуджино. Картина перекликается с «Мадонной в гроте» Леонардо. Похожи лица детей, взаиморасположение фигур, техника письма. Впрочем, разница между произведениями принципиальная. У Леонардо все жесты символичны, фоном является внутренность сказочной, словно потусторонней пещеры. Сцена, воссозданная Рафаэлем, наоборот, вполне естественна, — ни символики, ни тайного смысла, который можно толковать по-разному, в ней нет.
Во всех произведениях Рафаэля в заостренной форме отразились два направления, которыми мог идти художник: идеализированное и строго реалистическое, более близкое к так называемому северному Возрождению, чем к итальянскому Ренессансу.
В конце пребывания Рафаэля во Флоренции Микеланджело и Леонардо уже оставили ее: первый работал в Риме, при папском дворе, второй — в Милане. И хотя Рафаэль получил признание во Флоренции, но вряд ли стяжал бы он свою столь оглушительную славу, если бы счастливая судьба не привела его в 1508 г. в Рим.
При дворе папы Юлия II Рафаэль имел влиятедьных знакомых (в том числе своего дальнего родственника Пьетро Браманте, широко известного зодчего). Поэтому двадцатичетырехлетнего урбинца ждал там хороший прием.
Папа Юлий II был человеком беспредельных амбиций. Для увековечения памяти о своей особе он затеял строительство самого большого и самого прекрасного в мире храма — собора Святого Петра и поручил эту миссию Браманте. Там же Микеланджело должен был соорудить величественную гробницу, где почиет Юлий, и украсить ее полсотней статуй. Свои апартаменты во дворце, отчасти уже расписанные выдающимся художником Лукой Синьорелли и другими, менее известными, папа решил превратить в пожизненный памятник себе самому. Плюс к этому часовня Святого Сикста, защитника рода Реверо, из которого происходил Юлий, должна была превратиться в чудо искусства: папа заставил Микеланджело отложить работу над гробницей и расписать фресками плафон часовни. Увлеченный созданием гробницы, Буонарроти с большой не¬охотой взялся за это поручение, и когда поступил новый приказ — приступить к росписи дворцовых комнат (станц), — не выдержал и сбежал в родную Флоренцию. Папский выбор падает на Рафаэля.
Чуть больше года работал молодой мастер над эскизами росписей, а тем временем все больше очаровывал сурового и гневливого Юлия и его далеких от святости кардиналов своей учтивостью, любезностью, умением понять любого собеседника. В 1508 г. росписи предшественников Рафаэля в Ватиканском дворце были безжалостно уничтожены, и он приступил к работе (следует отдать ему должное: фрески учителя Перуджино он пощадил).
То, что написал Рафаэль за три года на стенах папского кабинета, вместе с росписями Микеланджело в Сикстинской капелле стало классикой монументальной живописи времен Высокого Ренессанса. С высочайшим совершенством Рафаэль решил проблему синтеза живописи и архитектуры. На трех стенах станцы в обрамлении арок, поддерживающих свод, размещены многофигурные композиции, посвященные теологии («Диспут»), философии («Афинская школа»), поэзии («Парнас»), и аллегорические фигуры — воплощение справедливости законодательства (Мудрость, Мера, Сила), все это благодаря Юлию процветает в Ватикане, всем этим окружен папа во время работы. Даже отверстия в стенах органично включены в композицию: в «Диспуте» двери являются основой нари-сованной балюстрады, фигуры первого плана в «Парнасе» прижались к ставням. Стены под арками как бы исчезли, вместо них появились террасы, лестницы, гора, на которой разместились группы людей. В «Афинской школе» изображены античные философы, но в одном из них зрители узнавали Микеланджело, в другом — Леонардо, в третьем — Браманте, а слева на переднем плане Рафаэль изобразил самого себя и художника Содому, фреска которого раньше была на этой стене.
Сюжетом фрески с изображением Юлия послужила легенда о сирийском вельможе Элиодоре, который ворвался в Иерусалимский храм, чтобы захватить сокровища. Бог не дал осуществиться святотатству: появились ангелы, и воин небесный на горячем коне топчет копытами Элиодора, мечутся обреченные грабители… Все это спокойно наблюдает папа, которого вносит в кресле охрана. Грубоватое, болезненное лицо Юлия, без сомнения, воссоздано без малейших прикрас.
В той же комнате, прозванной «станцей Элиодора», написаны еще два чуда: «Месса в Болсене» и «Освобождение из темницы апостола Петра». Согласно легенде, в городе Болсене проводил службу неверный священник, и его разоблачил Бог: с облатки для причастия хлынула кровь. Этой сцене противопоставлено изображение набожного Юлия с кардиналами и швейцарскими телохранителями в ярких одеждах на ранней молитве: прекрасный, вполне реалистический групповой портрет. Фреска «Освобождение из темницы апостола Петра» демонстрирует еще одну грань живописного гения Рафаэля — его умение иллюзорно воссоздавать разнообразные световые эффекты. Почти ослепительный свет излучает фигура ангела, который выводит Петра из темницы; отблески этого света видим на металлических латах странников; совсем другим светом освещает облака луна.
Все композиции станц содержат прозрачные намеки: на изгнание французских войск из владений папы, на борьбу папы с непослушным духовенством, на освобождение посла Юлия, кардинала Медичи из французского плена. Таким образом, назвать эти росписи религиозной живописью можно только условно.
В 1513 г. воинственный и суровый Юлий умер. Новым папой под именем Льва X стал вышеупомянутый кардинал Медичи, большой жизнелюб и весельчак. Он любил карнавалы, веселые спектакли, рассчитанные на не очень требовательный вкус, устраивал бои быков на площади Св. Петра.
Лично Рафаэль писал портреты, все более психологичные, сравнительно малочисленные Картины, а также картоны для красочных золототканых ковров Такие ковры были в то время модным украшением пиршественных залов, ими же Лев X пожелал украсить нижнюю часть стен Сикстинской капеллы. Картоны пересылались в Брюссель, где по ним ткали ковры, уродовавшие композиции Рафаэля, воссоздавая их как бы в зеркальном отражении. Кстати, папа, считавший себя непревзойденным ценителем искусств, забыл распорядиться о возвращении драгоценных ковров.
В 1514 г. Рафаэль завершает работу над фреской «Триумф Галатеи» во дворце своего друга Агостино Киджи. Изображение Галатеи является воплоще нием античного идеала красоты, ее образ синтетичен: собрано прекрасное из облика нескольких красавиц. Джорджо Вазари, современник и первый биограф Рафаэля, рассказывает, что, расписывая нижний этаж дворца Киджи, художник не мог спокойно работать, потому что любил одну женщину. Хозяин пришел в отчаяние и добился того, что возлюбленная Рафаэля постоянно находилась рядом с ним. Только благодаря этому работа была завершена. Эта женщина, которую легенда позднее назвала Форнариной, жила в роскошном доме, который Рафаэль приобрел ей в Риме. Он написал два ее портрета. На одном она полуобнажена, в прозрачной сорочке, на другом — видим ее в нарядной одежде, с дорогим ожерельем на шее и покрывалом на голове. На обоих портретах те же самые покатые, очерченные плавной линией плечи, длинноватый, не совсем красивый нос, большие глаза, в волосах украшение с белой жемчужиной. Судя по выражению лица, это была довольно бойкая особа. Прославленная «Сикстинская мадонна» (Дрезденская галерея) — вершина творчества Рафаэля — лицом похожа на эту женщину, но наделена другой душой.
Первое впечатление от картины — фигура статной женщины, которая несет мальчика, держа его крепкими, но нежными руками. Уже в том, как она держит сына, и даже в линиях, которыми очерчены фигура и покрывало, есть что-то невысказанно печальное и одновременно величественное, такое, что каждому человеку напоминает мать. Легкий ветерок раздувает покрывало, отбрасывая край синего плаща Мадонны. Удивительное небо, в котором клубятся облачка и теряются невинные души детей-ангелочков, окружает фигуру Мадонны. Вот- вот это небо заполнит пространство, в котором мы стоим, потому что занавес раздвинулся. С бесконечным умилением и восхищением смотрит в лицо Мадонны пожилой человек в парадном папском одеянии — святой Сикст. Склонилась, прижав руки к сердцу, опустив глаза долу, прекрасная Варвара. Приближается к зрителю, не идет — плывет по воздуху Мадонна с ребенком. Мальчик смотрит с укором, мать — с готовностью все понять и простить.
«Сикстинская мадонна» силой своего влияния на зрителей превосходит всех других мадонн, когда-либо созданных, не исключая и написанных волшебной кистью Рафаэля. Наивной, и именно своей наивностью трогательной, по сравнению с ней кажется «Мадонна Конестабиле». Рафаэль, еще молодой человек, далеко не аскетического образа жизни (любил одеваться в дорогие одежды, не избегал развлечений, выезжал, как герцог или кардинал, в сопровождении свиты с десятком всадников-учеников), создал картину, достойную мудрого философа- человеколюба.
Долгое время никому не приходило в голову, почему, находясь в зените славы, перегруженный заказами папы, кардиналов, королей, финансовых магнатов, гениальный художник написал свое лучшее произведение по заказу «черных монахов» провинциального городка Пьяченцы. Почему рядом с Мадонной нарисовал он именно святых Сикста и Варвару? Дело в том, что «Сикстинская мадонна» создавалась не как алтарный образ для собора Пьяченцы. Она должна была висеть над местом захоронения благодетеля Рафаэля — Юлия II. Вот почему тиара, которую перед Мадонной снял святой Сикст, покровитель рода Юлия-Реверо, увенчана желудем — гербовым знаком почившего папы, а черты лица святого несколько напоминают Юлия. Вот почему явилась ему Мадонна со святой Варварой, которая, по преданию, облетает муки умирающих. Наконец, занавес и фигуры ангелочков, выглядывающих из-под нижнего края полотна, являются характерными деталями ренессансных скульптурных надгробий.
Похоронили Юлия не в соборе Святого Петра, до завершения строительства которого было бесконечно далеко, а в сравнительно небольшом храме Сан Пьетро Ин Виколи. О грандиозной гробнице, задуманной Микеланджело, нечего было и думать. Родственники папы, исходя из практических соображений, сочли нужным вместо скульптурного надгробия заказать живописное. Потом почему-то передумали и установили там единственную статую из пятидесяти задуманных Микеланджело. Это статуя «Моисей», которая сделала церковь Сан Пьетро местом паломничества всех, кто приезжает в Рим.
Каким образом оказался в Пьяченце шедевр из шедевров гениального живо-писца, остается только думать и гадать Через три года после его создания неожи¬данно для учеников и друзей Рафаэль умер. Папа незадолго перед тем обещал ему чин кардинала, а кардинал Бибиена настойчиво сватал свою родственницу. В завещании художник прежде всего позаботился о материальном обеспечении той, которую любил и которая вдохновила его на создание «Сикстинской мадонны».