ПУШКИН В ТВОРЧЕСТВЕ АННЫ   АХМАТОВОЙ. Творчество Пушкина, его гений были од­ним из источников вдохновения великой по­этессы «серебряного века» Анны Ахматовой. Лучшие поэты «серебряного века» сформи­ровались под влияниеммузы великого рус­ского поэта, вобрали в себя все лучшее, что привнес в русскую поэтическую традицию Александр Сергеевич Пушкин. Влияние его творчества на Анну Ахматову особенно силь­но не только в силу обстоятельств, но и той огромной любви, которую питала поэтесса к Пушкину.

Каковы же были названные выше обстоя­тельства? Дело в том, что Анна Ахматова — царскоселка. Ее отроческие, гимназические годы прошли в Царском Селе, теперешнем Пушкине, где и сейчас каждый невольно ощущает неисчезающий пушкинский дух. Те же Лицей и небо, и так же грустит девушка над разбитым кувшином, шелестит парк и мерцают пруды… Анна Ахматова с самого детства впитала воздух русской поэзии и культуры. В Царском Селе написаны многие стихи ее первого сборника «Вечер». Вот одно из них, посвященное Пушкину:

Смуглый отрок бродил по аллеям,

У озерных грустил берегов,

И столетие мы лелеем

Еле слышный шелест шагов.

Иглы сосен густо и колко

Устилают низкие пни…

Здесь лежала его треуголка

И растрепанный том Парни.

В этом стихотворении отразились особен­ности восприятия Анной Ахматовой Пушки­на — это и живой человек («Здесь лежала его треуголка»), и великий русский гений, память о котором дорога каждому («И столетие мы лелеем еле слышный шелест шагов»).

Муза возникает перед Ахматовой в «садах Лицея» в отроческом облике Пушкина — ли­цеиста-подростка, не однажды мелькавшего в «священном сумраке» Екатерининского парка. Мы ощущаем, что ее стихи, посвящен­ные Царскому Селу и Пушкину, проникнуты неким особенным чувством, которое можно даже назвать влюбленностью. Не случайно лирическая героиня ахматовской «Царско­сельской статуи» относится к воспетой вели­ким поэтом красавице с кувшином как к со­пернице:

Я чувствовала смутный страх

Пред этой девушкой воспетой.

Играли на ее плечах

Лучи скудеющего света.

И как могла я ей простить

Восторг твоей хвалы влюбленной…

Смотри, ей весело грустить

Такой нарядно обнаженной.

Сам Пушкин подарил бессмертие этой кра­савице:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила. Дева печально сидит, праздный держа черепок. Чудо! Не сякнет веда, изливаясь из урны разбитой; Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

Две революции (1905 и 1917 годов), три войны (первая мировая, гражданская и вторая мировая), годы сталинщины, хру­щевской оттепели — вот что вместилось в рамки одной жизни. Первой русской ре­волюции посвящены поэмы «Девятьсот пя­тый год», «Лейтенант Шмидт».

В его лирике звучит тревога, истребляю­щая человеческие жизни гражданская вой­на болью пронизывает его стихи:

А в наши дни и воздух пахнет кровью.

Открыть окно — чю жилы отворить.

Об этом говорит он в 1918 году в стихо­творении «Разрыв».

Мне дороги произведения Бориса Пастер­нака, в которых раскрывается его творческая личность. Это стихи «Тишина», «Ночь». В них звучит желание жить, он внушает нам свою любовь к бытию, хотя все отчетливее и глуб­же осознает, что она от него уходит. Столь же сильна его любовь к творчеству: «Цель твор­чества — самоотдача» («Быть знаменитым некрасиво…»), женщине («Ева», «Женщины в детстве»). Все, чем Пастернак так дорожил всю жизнь, сохранено и передано в его по­следних стихах:

Природа, мир, тайник вселенной,

Я службу долгую твою,

Объятый дрожью сокровенной

В слезах от счастья отстою!

(«Когда разгуляется»)

В стихах последних лет явственно слыш­ны драматические ноты. Свое место в жиз­ни он называет «бедственным» («Тени ве­чера волоса тоньше…»). Он просит смяг­чить ему «горечь рокового часа»:

Прощай, размах крыла расправленный, Полета вольного упорство…

Особенно подкупают меня стихи, напи­санные поэтом в опале. Горечь обиды, боль души вылились в них.

Я пропал, как зверь в загоне.

Гце-то люди, воля, свет,

А за мною шум погони,

Мне наружу ходу нет.

… Что же сделал я за пакость,

Я убийца и злодей?

Я весь мир заставил плакать

Над красой земли моей.

(«Нобелевская премия», 1959)

В последних строках этого стихотворе­ния звучит надежда на пришествие новой эры — милосердия и справедливости. К сожалению, Борис Пастернак мог об этом, как и мы сегодня, только мечтать:

Верю я, придет пора,

Силу подлости и злобы

Одолеет дух добра.

Трудно читать Пастернака, сложен твор­ческий путь поэта, но его вклад в нашу по­эзию неоценим. Его долгое время от нас прятали. Теперь мы знаем почему. Поэто­му, читая его стихи вновь и вновь, мы бу­дем любить его больше и больше.