ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ. В первоначальном варианте роман «Мастер и Маргарита» был историей современных Фауста и Маргариты, рассказан­ной Булгаковым. А если так, то это история необыкновенной любви, преступившей законы общества, поисков истины и того мгновения, которое должно по красоте своей затмить все, мгно­вения, за которое Мастер-Фауст отдал бы жизнь. История, рассказанная заново, а, значит, по-новому понятая…

…В полуподвальной тесной квартирке, затерявшейся где- то в глубине Москвы, живет Мастер. Он не замечает мелочей неустроенного быта, он захвачен вдохновением, он пишет Кни­гу. Именно так, с большой буквы, потому что книга эта не имеет названия («роман о Понтии Пилате»), потому что рас­сказывает она о вечном: о любви и предательстве, о жизни и смерти, о том, что всегда тревожило и заставляло трепетать человеческую душу. Сердце Мастера отдано любви. Именно она, Маргарита, участием и любовью помогала писать книгу. Именно она впервые и назвала безымянного до тех пор героя Мастером… Мастер счастлив, но счастье его было недолгим.

Туча, нависшая над Ершалаимом в день казни Иешуа, ста­ла прообразом мрака, распростершегося над Мастером. Зло, казалось, победило. Роман сожжен, любовь потеряна. Слом­ленный Мастер находит пристанище в психиатрической лечеб­нице. Он слишком слаб, он не смог противостоять злу. Под натиском бед он не просто разрушил все, что досталось с таким трудом, он предал самого себя. Он почти ничего не помнит. И Маргарита, нашедшая его наконец, видит перед собой усталого и больного человека, в котором Мастера уже не узнать.

«Рукописи не горят», и Воланд возвращает Мастеру его роман, подчеркивая, однако, что делает это ради Маргариты. Она оказалась сильнее Мастера, это она сохранила любовь и книгу, которые Мастер предал.

И когда душа Мастера наконец обретает покой, вместе с ним, увы, не приходит свет. Человек не только свободен в своих поступках, но и ответственен за них. Беды, обрушив­шиеся на Мастера, были «проверкой» его душевной силы, его чувств. Он этого экзамена не выдержал, как не выдержал его и Понтий Пилат, предавший Иешуа. «Самый страшный по­рок — трусость», — записал за умирающим Иешуа Левий Матвей. И, увы, Мастер струсил.

Закончилась игра высших сил, их новый эксперимент по поиску истины, новая попытка разобраться в человеческой душе. Мастер не достоин света — таков их приговор. Но, мне кажется, что покой, обретенный такой ценой, данный явно не из милости, тоже многое значит. Достоин ли Мастер света? Я отвечу вопросом на вопрос: а как поступил бы кто-нибудь из нас, окажись он на месте Мастера?