Проблема смысла жизни. Владимир Галактионович Короленко, не раз пока­зывавший болезни и человеческие увечья, на этот раз сформулировал некий вывод на примере героя: «Об­щий закон жизни есть стремление к счастию и все бо­лее широкое его осуществление». Проблема смысла жизни давно интересует человека. Вопросы, касаю­щиеся данной проблематики, пожалуй, сводятся к единственному: для чего и во имя чего живет чело­век? В своем очерке «Парадокс» автор размышляет об этой проблеме.

На фоне беззаботного детства, где есть место таким развлечениям, как «рыбалка», где дети практически не ощущают границы между реальным и придуман­ным, кажется странным существование как «фено­мен?». Как может появиться он в мире, в котором по­ка нет места уродству, несчастьям и горестям? Мальчикам тяжело смотреть на несчастного калеку, лишенного от рождения обеих рук, этот безрукий шляхтич Ян Залуский производит на мальчишек самое тягостное впечатление. Они поражены и ис­пуганы зрелищем несчастного, прикованного к ко­ляске. Однако он так же имеет право на жизнь, как и они.

Еще более странен афоризм Залуского: «Человек создан для счастья, как птица для полета». Что хочет сказать этой во многом противоречивой фразой не­счастный, обиженный судьбой при самом рождении? Этот афоризм сам по себе парадокс в устах феномена. Не потому ли калека рассуждает о счастье, что хочет показать нормальным, ничем не обделенным людям их неоспоримые преимущества, пристыдить их за упаднические мысли и настроения?

Встреча с феноменом перевернула сознание детей, хотя и оказались тяжелым испытанием для них. То, что во сне им начали сниться его глаза, то холодные и циничные, то подернутые внутренней болью, озна­чает, что встреча не прошла для них бесследно. «Ост­рой занозой» вонзилась она в детские сердца и умы. Может, родителям стоило во что бы то ни стало не до­пускать такого противоречия до своих детей? Или же, напротив, оно сыграло исключительно положитель­ную роль в формировании их личностей?

Рассказ Короленко — это своего рода рассуждение о назначении человека и смысле его жизни. Первое столкновение детства с невзгодами взрослой жизни во многом символично. Детьми иногда могут высту­пать и вполне сформировавшиеся и великовозраст­ные люди, которым жизнь безрукого калеки покажет­ся жалкой и бессмысленной. Будут ли они правы?

Феномен с трудом зарабатывает себе на жизнь. Он кормит своих здоровых родственников. Он может быть циничным и великодушным. Жизнь его не име­ет ничего общего с жизнью нормальных людей. На верное, он не способен на героические подвиги, но, встретив нищего, отдает ему серебряную монету, не требуя восхищения своим поступком. Для мальчиков, придумывающих игры и с упоением погружающихся в царство иллюзий, он стал причиной изменившихся представлений о жизни. Причиной взросления. Отныне им предстоит решить вопрос о том, является его жизнь бессмысленной или нет. Феномен не слу­чайно дарит им свой афоризм о счастье. Сам он нико­гда не познает полета. Поэтому и говорит, что чело­век создан для счастья, только счастье не всегда создано для него. В его устах понятие «счастье» стано­вится абстрактным понятием, но сколько здоровых людей делают его абстрактным без причин? Пусть счастье недостижимо для феномена, он верит, что другие смогут его достигнуть. И в этом и заключает­ся главное противоречие жизни: человек, который может по-настоящему оценить счастье, никогда не сможет его достигнуть.

Авторские представления о счастье разнообразны. Оно может заключаться и в иллюзорном мире дет­ских игр, в котором пребывают дети в самом начале произведения, и в гармонии между человеком и его внутренним миром. Этой гармонии нет и быть не мо­жет у феномена, с рождения обделенного судьбой. Но именно ему понятно, что человек создан для счас­тья. Он не унывает, хотя это странно и непонятно.

В чем же смысл человеческой жизни, согласно пред­ставлениям автора? Наверное, в том, чтобы любой ценой преодолевать жизненные препятствия, уго­товленные судьбой. В том, чтобы стремиться к счас­тью, как птица должна стремиться к полету. В том, чтобы иметь в себе силы взглянуть в лицо труднос­тям и невзгодам и, переосмыслив их, не растерять­ся. В том, чтобы, несмотря на существующие отклоне­ния от прекрасного существования, продолжать строить дорогу жизни так, чтобы она вела к счастью.