Проблема смысла человеческой жизни в сборнике повестей Н. В. Гоголя «Миргород». В первой половине XIX столетия для представителей творческой интеллигенции наступили тяжелые времена. Декабристское восстание было жестоко подавлено. Самые лучшие молодые силы отправлены в ссылку.

В общественном сознании укоренился непреодолимый страх перед вольнодумством. А. И. Герцен в своих записках указывал, что «глубокая печаль овладела душою всех мыслящих людей… только звонкая и широкая песнь Пушкина раздавалась в долинах рабства и мучений». Именно в таких нелегких условиях складывался Н. В. Гоголь как писатель.

В 1835 году в Петербурге вышел сборник повестей писателя «Миргород». Любители русской словесности сразу же отметили талант молодого автора. Он, словно гениальный живописец, сумел яркими сочными красками передать всю красоту украинской природы, запорожский колорит, а также раскрыть характер казаков, выше жизни ставящих свой кодекс чести и достоинства. На первый взгляд составляющие сборник повести никак не связаны друг с другом по содержанию, и их никак нельзя объединять в какое-то неделимое целое. Однако при более глубоком рассмотрении читатель вдруг понимает, что все они стараются разрешить одну общечеловеческую проблему, вопрос, не одно столетие мучавший умы людей — смысл и назначение человеческой жизни. Николай Васильевич в своем произведении раскрывает свои представления об идеале.

Первую часть сборника вошли две повести: «Старосветские помещики» и «Тарас Бульба». Сосредоточенность на внутрисемейных делах, на любимом человеке, некоторой замкнутости интересов старосветских помещиков противостоит героическая и трагическая судьба главных героев повести «Тарас Бульба».

Старосветские помещики, Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна ведут довольно уединенный образ жизни. С первого взгляда можно определить, что это за люди: «Легкие морщины на их лицах были расположены с такой приятностию, что художник, верно бы, украл их. По ним можно было, казалось читать всю их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии». Гоголь с разных позиций старается рассмотреть своих героев. «Я иногда люблю сойти на минуту в сферу этой необыкновенно уединенной жизни, где ни одно желание не перелетает за частокол, окружающий небольшой домик». Все это навивает неподдельную «неизъяснимую прелесть». Одно лишь мимолетное размышление о возможной человеческой «низости» позволяет более остро ощутить человечность и радушие старосветских помещиков. Они «вследствие чистой, ясной простоты» могут вызвать у читателя только добрые чувства. Не последнюю роль в этом играет искренняя, требующая больших душевных затрат любовь друг к другу этих двух пожилых уже людей. Редко, когда до старости семейные пары сохраняют в себе такое уважение и терпимость друг к другу. «Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любовь. Они никогда не говорили друг другу ты, но всегда вы: вы, Афанасий Иванович; вы, Пульхерия Ивановна». При этом в молодости ради любви главные герои также совершали безрассудные поступки. Даже была романтическая история.

Пульхерию Ивановну родственники не хотели выдавать за секунд-майора, коим тогда являлся главный герой. И он даже ловко увез ее из родного дома. Однако сам старался более не вспоминать об этом случае. С другой стороны, автор старается подчеркнуть, что вся жизнь пожилых помещиков начинает постепенно концентрироваться вокруг обеденного стола. Читатель, к примеру, может точно сказать, сколько раз «закушивал» Афанасий Иванович, и какие блюда изобретает Пульхерия Ивановна. Беседы о постороннем ограничивались только шутками Афанасия Ивановича о том, «если бы вдруг загорелся дом».

Главные герои лишены каких-либо не домашних интересов. Конечно же можно обвинить старосветских помещиков в резкой ограниченности, в отсутствии гражданского долга, желании уклониться от общественной жизни. Однако и внешняя действительность лишена той насыщенности и истинного назначения, которыми должна быть наполнена жизнь каждого человека. Поэтому, выбирая между двумя формами существования, любовная сосредоточенность пожилых людей друг на друге выглядит куда более привлекательней пустой и бездушной атмосферы светских раундов или кабинетных интриг.

В поисках героического начала Николай Васильевич обращается к истории простого народа в «Тарасе Бульбе». Он живо и правдоподобно показывает общую картину борьбы за независимость запорожского казачества. На первый план выходит образ человека из народа, «с широким разметом душевной воли». Гоголю удалось мастерски показать вольную, независимую натуру казаков, которые с головой увлекаются и «бешеным разгульем веселости», и непримиримой борьбой.

Тарас Бульба, главный герой повести воспринимает свою борьбу с «ляхами» не просто бой ради какой-то материальной выгоды, стоянием за православную веру: «…положил себе правилом, что в трех случаях всегда следует взяться за саблю, именно: когда комиссары не уважили в чем старшин и стояли пред ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского закона и, наконец, когда враги были басурманы и турки, против которых он считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства». Для вольных казаков всегда во главе стола были свобода родного края, казацкое товарищество и казацкая воля. Героический пафос красной нитью пронизывает все произведение. Тарас Бульба готов пожертвовать своей жизнью, детьми ради своей родной земли. Он не щадит младшего сына, поменявшего товарищей и отчизну на любовь прекрасной панночки.

Главный герой не может простить ему такого предательства: «Я тебя породил, я тебя и убью!» Автор в своем произведении старается доказать читателям, что не умер геройский дух в русском человеке, в казаке: «Черт побери! Да есть ли что на свете, чего бы побоялся казак?». Во второй редакции Гоголь еще более усиливает это впечатление, заканчивая повесть словами: «Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!»

Во второй части сборника можно увидеть еще две удивительные повести «Вий» и «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Автор и здесь не отклоняется от общей идеи — поиска назначения человеческой жизни. Повесть «Вий» является, наверное, самым таинственным произведением в творчестве Гоголя. В нем слишком ясно звучит мотив страха, «робости». Жизнь Хомы представляется читателям невероятно «бескрылой», бедной по своему духовному содержанию, чтобы успешно противостоять злу. Он не способен справиться с искушением хоть одним глазком взглянуть на чудовище, поэтому жестоко наказан. Используя в произведении волшебные и фантастические элементы, автор тем не менее стремиться разрешить вполне земные проблемы. Он дает ясно понять, что все случившееся настолько реально, что могло быть не только в воображении человека. Читатель так и остается в недоумении: наяву или во сне протекает действие. «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» снова заставляет вспомнить читателя о том ничтожном, что встречается в человеческой жизни. Гоголь смеется не только над человеческими недостатками и слабостями, но и над социальным злом. Но это смех сквозь слезы. Вскоре в центре внимания оказываются официальные лица, призванные следить за порядком в городе и вынужденные много драгоценного времени тратить на разрешение глупой ссоры двух бывших друзей. Повесть заканчивается тяжелым вздохом автора: «Скучно на этом свете, господа!». Здесь слышится сожаление писателя о потерянной жизни. Жизни, которую сами люди превратили в жалкое существование.

На протяжении всей своей творческой деятельности Гоголь мастерски использует художественный прием, когда «комическое одушевление» является прекрасным средством отображения действительности. По мнению Белинского, Гоголь как бы прикидывается «простачком», однако одновременно никогда не теряет своей индивидуальности и самобытности, что и создает неповторимую авторскую манеру изложения текста. «Сначала смешно, потом грустно», — продолжает критик. Если присмотреться, можно обнаружить что Гоголь с легкой иронией относится практически ко всем своим героям. А меткое и острое слово позволяет ему «на всенародные очи» выставить нравственное уродство, а также все те явления обыденной действительности, которые приводят к этому. Произведения Гоголя способны найти отзвук в душах читателей «сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы».