Проблема нравственного выбора. Уже в первом своем опубликованном произведе­нии «Один день Ивана Денисовича» писатель заявил о себе как о летописце народного страдания и нетлен­ного народного духа. При этом особое внимание он об­ращал на нравственные проблемы. «…И вышла ко­лонна в степь, прямо против ветра…» Как тут отыскать человеческое лицо среди одинаковых буш­латов с нашитыми номерами? Кажется, что навсегда исчез в этой колонне человек. Однако именно в толпе заключенных, лишенных самого элементар­ного, Солженицын находит носителя тех нравствен­ных ценностей, того духовного богатства, которые делает человека Человеком.

В центре произведения — судьба простого русско­го мужика Ивана Денисовича Шухова, сумевшего в самых тяжелых испытаниях сохранить в себе те высокие нравственные ценности, которые веками оберегались и почитались в народе.

Критики 1960-х гг. не сразу сумели оценить этот образ. Многие видели в нем лишь воспевание прос­тейших, «материальных» элементов жизни. Иван Денисович знает, что выжить в лагере можно только тогда, когда имеешь свою пайку хлеба, свою миску баланды, зимой — валенки, а летом — сапоги. Поэто­му так обстоятельно рассказывает писатель о том, как едят заключенные, ведь, «не считая сна, лагерник живет для себя только утром десять минут за завтра­ком, да за обедом пять, да пять за ужином». Здесь уже начинает четко проступать основной принцип раскрытия характера героя через деталь, через пред­мет, через быт. Хлеб, каша, махорка — средства (и показатель, по мнению автора) сохранения неза­висимости человека.

Однако в бытовых подробностях лишь внешне проявляется характер Шухова. Гораздо важнее, что Солженицын сумел передать и внутренние законы поведения человека. Имея уже определенный опыт лагерной жизни, Иван Денисович сумел сделать свой нравственный выбор, четко уяснил, как надо жить, чтобы не потерять себя: «В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать». Казалось бы, что это за прин­цип — «не вылизывать чужие миски»? Но за этим не­хитрым жизненным законом стоит весь нравствен­ный мир Шухова, ушедшего на фронт 23 июня 1941 г., раненного в бою, но вернувшегося в строй, попавшего в плен, но сумевшего убежать.

Отношение Шухова к людям тоже определяется этими нравственными принципами. С презрением смотрит он на Фетюкова-шакала, «стреляющего» окурки, а вот бригадир Тюрин вызывает у него ува­жение: «в шапке есть не научился». «Паханы», «шестерки», «придурки» для Шухова не являются людьми. А безымянный старик, чья спина «отмечена была прямизной», восхищает Ивана Денисовича.

Одной из вершин повести является сцена кладки стены. Голодный и замерзающий Шухов работает с огоньком, забыв о морозе, о стоящих за спиной кон­воирах. Это и есть нравственный взлет человека, мо­мент его свободы.