Прав ли Лука? М. Горький, думается, единственный писатель, который в своих произведениях повествуя о нелегкой жизни людей «дна», рабочих, бед­няков, испытал все эти превратности, лишения на себе. Он рано вышел «в люди», пожил среди босяков, прочувствовал их существование. И на основании личного опыта Горький пишет свои произведения, темой которых является нереализованность людей, общественный строй, не дающий норматьному человеку удержаться на поверхности, а упавше­му на «дно» — подняться. Пьеса «На дне» интересна тем, что здесь Горь­кий, изображая падших людей, вводит персонажа, помогающего их со­знанию пробудиться. Ведь Горький в босяках видел прежде всего людей, имеющий нормальные человеческие мысли, стремления.

Итак, этот персонаж — странник Лука — своим появлением вносит новое понятие жизни и ее смысла. И он, в отличие от Сатина — одного из главных философов ночлежки — не просто «разглагольствует»; он, между разговорами, практически помогает. Конечно, нельзя конкретно говорить, что «ложь во имя спасения» Луки есть спасение (по этому по­воду до сих пор ведутся споры в литературе; известно только, что сам Горький выступал против позиции Луки).

Но стоит заметить, что проведи этого странника оказали влияние почти на всех ночлежников. Им стало казаться, что они начинают выби­раться из затянувшего их болота. Но им это действительно только каза­лось. Заслуга Луки в том, что он вселил в них веру в себя («человек — все может…лишь бы захотел…»). Однако нельзя упрекать его в том, что он бросил этих людей, не сделав того, что они от него ожидали, — не выта­щив их со «дна». Так разве он обещал это сделать? Он лишь объяснил, что есть другая жизнь, что она им доступна, что им стоит всего лишь начать действовать. Лука рассказал Актеру о бесплатных лечебницах — тот пове­рил в свои силы, поняв вдруг, что он не один такой, что есть люди, так же пившие и вылечившиеся от этого. И он на какое-то время перестал пить. Только потом он почему-то решил, что без поддержки (т.е. без Луки) он не может удерживаться от пьянства (хотя это на самом деле не так).

Лука успокаивает Настю тем, что не считает рассказы о ее герое из бульварных романов ложью, и она продолжает надеяться и верить в свою выдуманную «настоящую любовь».

Помогая Пеплу сойтись с Наташей, он и ей указывает путь избежа­ния дальнейших побоев сестры, и Пепла направляет по дороге, ведущей прочь от воровства.

Конечно, это все были устные увещевания, действительной помо­щи они не оказали, да и не могли, поскольку обителям ночлежки было нужно несколько большее — а именно постоянное подпитывание их веры и надежды на лучшее. Один Лука не может спасти всех. С одной стороны, «мы в ответе за тех, кого приручили», как говорил Маленький Принц, герой Экзюпери. И Лука в какой-то степени «приручил» ноч­лежников, они увидели в нем спасителя, чуть ли не пророка, он бросил в их души живительные семена надежды, и они проросли. Но с другой стороны, как уже было сказано, их нужно было постоянно увещевать, подталкивать вперед — и для их дальнейшего развития не хватало Луки. «Растения» перестали «поливать», и они зачахли.

Итак, слова Луки действительно оказали влияние на ночлежников, но без дальнейшего его участия эти люди не смогли бороться за свою будущую нормальную жизнь. Их кто-то должен был постоянно подго­нять, напоминать, что они люди и вполне достойны лучшего. Ниже сво­его «дна» им, конечно, уже не упасть, но морально они пострадали: мно­гие ожесточились и потеряли былые стремления к лучшему (Клещ, На­стя), что произошло после смерти Актера, которая подтвердила для них рассказанную Лукой притчу о праведной земле.

Горький как всегда не делает определенного вывода, предлагая чи­тателю додумать самому. Но одно он отметил точно: «спасительная ложь» Луки ни к чему не привела и никогда не приведет, так как «ложь — религия рабов и хозяев»; она не обеспечит слабому человеку «дна» путь наверх. Это под силу только здравомыслящему человеку, сознание ко­торого не затуманено обманом.