Повесть «Очарованный странник» Н. С. Лескова. Это произведение написано в 1873 году. Николая Семеновича Лескова всегда интересовали характеры сильные, необычные, пара­доксальные в своих проявлениях. Таков герой повести «Очарованный странник». О своей прожитой жизни Иван Северьяныч Флягин по­вествует попутчикам с простотой и правдивостью, граничащими с исповедью. Перед слушателями и читателями раскрывается судьба бывшего беглого крепостного, скитальца по земле отчизны. Лесков называет своего героя «богатырем-черноризцем», сравнивает с Иль­ей Муромцем.

Образ богатырства простого мужика, прошедшего, не согнувшись, сквозь тяжелые испытания, имеет в повести символическое значение. Герой смиряет дикого коня, одолевает на поединке степного богатыря, побеждает «зеленого змия», переживает искушение женскими чарами. Не раз, жертвуя собой, спасает он близких, совершает ратный подвиг, томится в плену, крестит «инородцев», борется с бесом, вещает о судь­бе страны.

Кажется весь традиционный набор древнерусской житийной лите­ратуры и фольклора, отражающий героику хождения человека по стра- стам жизни, вместился в жизнеописание Флягина. Крестьянин, воин, послушник, Иван Северьяныч, подобно своему былинному прототипу, «всю жизнь погибал, но не погиб». Такие люди несут в себе громадный потенциал сил, намного превосходя «слабодушных и не мужественных» русских «князей».

Но почему Лесков именует странника, идущего по сторонам роди­ны и истории, «очарованным», подвластным неким колдовским чарам жизни, которые ввергают героя в драматические события? — Одно из очарований, имеющих непобедимую власть над Флягиным, — обаяние красоты, озаряющей мир. Весенний пейзаж, красавец конь, русская пес­ня и «природы совершенство» — женщина — способны зажечь страст­ную натуру Ивана Северьяныча.

На конной ярмарке восклицает Флягин: «Где ты только могла та­кая зародиться? И чувствую, что рванулась моя душа к ней, к этой ло­шади, родной страстию». Еще сильнее чувство восторга охватывает Флягина, когда он входит в трактир, где поет красавица цыганка Гру­ша: «Так, милостивые государи, меня и обдало, не знаю чем, но толь­ко будто мне сродным…» Знаменательные эти слова — «родной» и «сродный* — указывают на органическую связь героя с красотой зем­ли, которая находит в нем проникновенного ценителя. «…Ты настоя­щий, высокой степени артист», — признает особую талантливость му­жика сиятельный князь.

Почему повесть названа «Очарованный странник»? Очарование кра­сотой, не однажды оказавшееся причиной страннических мытарств Флягина, дает заглавному эпитету первое значение. Но есть в нем (эпи­тете «очарованный») и другой смысл. Богатырь-черноризец объясняет превратности своей судьбы мистически: мать обещала отдать сына Богу, а Иван пытался самовластно нарушить материнскую клятву. Он «первое самое призвание опроверг», не уйдя в монастырь, избрав мирской путь. Однако религиозные чары, не давая погибнуть, привели его через «на­стоящую погибель» в божью обитель — монастырь. И тем не менее фля- гинское мистическое осмысление судьбы явно не может раскрыть ангор­ского эпитета «очарованный» и отвергается Лесковым. Когда Иван Се­верьяныч пытается дать сверхъестественное объяснение своему приходу в чернецы, читателю припоминаются собственные слова героя, проти­воречащие выводу и обнажающие горькую правду: стареющий странник «без крова и пищи остался», и ему «деться было некуда».

Флягинскому фатализму противопоставлено свое объяснение, основанное на прозаически-будничных поворотах биографии героя. «Фатальные силы», по Лескову, — это лишь социальные условия, влияющие на судьбу российского простолюдина. Эпитет «очарован­ный» в своем втором значении является социально-исторической метафорой. Чары — это то, что находится вне героя, и то, что он несет в себе как продукт истории. Лесков увидел и показал русский национальный характер в знаменательный момент истории. Эта вера самобытных искателей правды в предопределенность пути не согла­суется с их активностью и разрушается ею. Но с другой стороны, в испытаниях жизни герой, чувства которого преобладали над интел­лектом, вырабатывает сознательную волю к историческому дей­ствию. Бунтарское начало, толкавшее Ивана Северьяныча к импуль­сивным поступкам, сливается с осознанным стремлением влиять на ход событий. «Мне за народ очень помереть хочется», — формула итога полувекового пути современного автору Ильи Муромца.

Поднимаясь до духовной работы, самооценки, герой Лескова жаж­дет морально «усовершенствоваться». Вся его исполненная противоре­чий исповедь-размышление свидетельствует о трудном становлении нового народного самосознания. Духовные искания «очарованных странников» и их жажда деятельности выступают как внутренние стиму­лы народа, на которые обращает внимание писатель.

Но лишь традиционное восхваление народного героя не привлека­ло Лескова. Последней фразой повести он охарактеризовал Флягина не только как «простую душу», но и как «младенца» — считая, что народу предстоит еще избавление от черт «младенчества», обусловленных все теми же чарами прошлого. «Да и о чем было еще больше расспрашивать? Повествования своего минувшего он исповедал со всей откровенностью своей простой души, а просвещения его остаются до времени в руке со­крывающего судьбы свои от умных и разумных и только иногда откры­вающего их младенцам». Мне кажется, прав был Лесков в определении черт русского характера.