Последняя встреча Раскольникова с Порфирием Петровичем. Возможно, еще на каторге, куда Достоевский был сослан в 1850 году как государственный преступник, у писателя заро­дилась мысль об «идейном преступлении», разрешившем себе кровь по совести. Мучила Достоевского и мысль о «наполео­нах», присвоивших себе право на гибель миллионов людей.

В 1866 г. был напечатан роман «Преступление и наказа­ние». Достоевский подчеркивал современность своего романа. «Действие современное, в нынешнем году», — писал он Катко­ву в сентябре 1865 года. Достоевский считал, что главное обая­ние личности Раскольникова в том, что он «сознает и судит мир».

Роман Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание — одно из самых сложных произведений русской литературы, в котором автор рассказал об истории гибели души главного героя после совершения им преступления, об отчуждении Родиона Раскольникова от всего мира, от самых близких ему людей — матери, сестры, друга… После сцены убийства практически сразу начинается наказание преступ­ника. Весь дальнейший ход романа является опровержением теории Раскольникова.

От убийства до признания проходит всего месяц. Борьба с самим собой не прекращается ни на минуту. И все время «за кулисами» ощущается присутствие Порфирия Петровича, хотя они встречаются за все время всего три раза.

Следователь сбрасывает маску только в последний момент, когда приходит к Раскольникову на квартиру. Следователь со­страдает Раскольникову, по-своему любит его. Он симпатизи­рует Родиону, желает ему добра, но он же и провокатор, который должен вытянуть признания у подозреваемого. Ме­сто следователя в романе — это постоянные подсмеивания над главным героем при всей серьезности отношения к нему. Рас­кольников никак не может уловить, когда Порфирий Петро­вич серьезен, а когда валяет дурака.

Он говорит страшные вещи, подает страшные намеки, но де­лает их в шутейном тоне и форме, и форма-то больше, чем на­меки, задевает Родиона. Порфирий Петрович призван принизить идею в глазах Раскольникова , прозаически развен­чать ее. Смех следователя превращает гиганта Раскольникова в комика. Против этого принижения Родион восстает и на этом попадается.

И лишь когда приходит к Раскольникову на квартиру, сле­дователь не смеется, не подхихикивает, и этим снимает маску и добивает Раскольникова. Он откровенно обвиняет его и пред­лагает явиться с повинной, хотя арестовать не может из-за от­сутствия доказательств. Он уверен, что у Раскольникова все наладится со временем, что ему «давно уже воздух переменить надо», что ему просто необходимо пострадать — это его изле­чит.Порфирий — это загадка для героя, магнит, к которому он тянется и от которого отталкивается. Следователь воле Рас­кольникова противопоставляет свою волю. Лицо Порфирия Петровича и его «хи-хи», смешанные с состраданием, нетер­пимы для «наполеончика» из Столярного переулка.

Прощаясь, советует Раскольникову, ежели он надумает по­кончить самоубийством, оставить «краткую, но обстоятель­ную записочку» в две строчки, поскольку так «благороднее будет-с».

Измотанный страхом разоблачения, Раскольников пере­сматривает если не саму свою теорию, то свое место в ней: «.. .Он с омерзением почувствовал вдруг, как он ослабел, физи­чески ослабел.

«Я это должен был знать, — думал он с горькою усмешкой, — и как смел я, зная себя, предчувствуя себя, брать топор и кровавиться. Я обязан был заранее знать… Э! Да ведь я же за­ранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.

Порою он останавливался неподвижно перед какою-нибудь мыслию:

«Нет, те люди не так сделаны: настоящий властелин, кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забы­вает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в москов­ском походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры, — а стало быть, и все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!»

Одна внезапная посторонняя мысль вдруг почти рассмеши­ла его:

«Наполеон, пирамиды, Ватерлоо — и тощая гаденькая ре­гистраторша, старушонка, процентщица, с красною укладкою под кроватью, — ну каково это переварить хоть бы Порфирию Петровичу!.. Где ж им переварить!.. Эстетика помешает: «по­лезет ли, дескать, Наполеон под кровать к «старушонке»! Эх, дрянь!..»

Читая Достоевского, мы продолжаем удивляться силе его художественного прозрения. В чем же такая необыкновенная притягательность творчества Достоевского? Каждая строчка его книг посвящена человеку. В центре творчества писателя стоит человек и вечные вопросы человеческого бытия, вопро­сы добра и зла, на которые он пытается дать ответ. Главную за­дачу своего творчества Достоевский видел в том, чтобы искать человека в человеке. Болью и состраданием за «униженных и оскорбленных» пронизаны произведения писателя-гумани-ста.