Поэт гармонии и красоты. Ф. И. Тютчев, на мой взгляд, был одним из наиболее проницатель­ных в русской литературе поэтов-философов. Его стихи нельзя назвать лирикой в чистом виде, потому что в них выражаются не просто чувства лирического героя, но прежде всего философская система автора-мыс- лителя. Поэт «нуждается в извлечении из мира всего соответствующего своей натуре».

В философских поэтических произведениях Федора Тютчева содер­жание бытия открывается непосредственно через образы.

Ф. И. Тютчев — ттоэт, в творчестве которого соединились в яркой форме идейное содержание с исключительной поэтической силой, с богатством образности и музыкальности. Основная черта, преоблада­ющая в его лирических произведениях, — это какой-то всеобщий кос­мический характер. Ф. И. Тютчев ощущал себя частицей мира, а пото­му считал все чувства и настроения человека проявлениями космичес­кого бытия как такового. Целостность жизни, физические явления воспринимались им как проявление самой природы, космоса, «как состояние и действие живой души». Природа для него — сгусток жи­вых страстей, сил, чувств, а отнюдь не мертвый материал, послушный воле художника:

Не то, что мните вы, природа –

Не слепок, не бездушный лик:

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык.

Даже в тех произведениях, где темой служат отдельные моменты, проявления личной, внутренней жизни, они представляются поэту одновременно и выражением чувств и явлений всего космоса. У Ф. И. Тютчева душа как бы пребывает в двух ипостасях: вся она словно порыв радости, ликование, открытость стихии в начале жизни и в зрелую пору, и затем («как бы эфирною струею по жилам небо потек­ло») старческая любовь — это уже вечерняя заря на потухшем небе, страстное томление по упоительному счастью в былые дни. рождаю­щее сгущение атмосферы перед грозой, слезы же — «капли дождевые зачинающей грозы». Это не просто образы, а восприятие поэтом под­линно вселенской масштабности природы, перенесение в личную жизнь категорий космического порядка.

В лирике Ф. Тютчева всегда присутствует двойственность, борь­ба, сопряжение различных начал. Наиболее яркий пример тому — стихотворение «День и ночь»:

День — сей блистательный покров

День — земнородных оживление,

Души болящей исцеленье,

Друг человека и богов.

Но меркнет день, настала ночь,

Пришла — и с мира рокового

Ткань благодатную покрова,-

Собрав, отбрасывает прочь,

И бездна нам обнажена,

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ней и нами:

Вот отчего нам ночь страшна.

День и ночь — символы двух различных стихий космоса, свет­лой и темной, которую Тютчев называет «хаосом», олицетворени­ем «бездны безымянной»:

Как жадно мир души ночной

Внимает повести любимой!

Из смертной рвется он груди

И с беспредельным жаждет слиться.

О, бурь уснувших не буди:

Под ними хаос шевелится!..

Жизнь космоса — борьба светлого начала с хаосом. Вселенское бы­тие двойственно: свет и мрак связаны между собой, как день и ночь, лето и зима. И главное, не только светлое начало, но и хаос, мрак божествен, прекрасен и привлекателен. Это подтверждается и эпитетами: «родимый хаос», «святая ночь». Борьба между идеальным и демоническим суще­ствует не только в природе, но постоянно происходит и в самой челове­ческой душе:

… человек как сирота бездомный,

Стоит теперь и немощен и гол,

Лицом к лицу пред пропастию темной…

И чудится давно минувшим сном

Ему теперь все светлое, живое…

И в чуждом, неразгаданном, ночном

Он узнает наследье родовое.

Темная стихия страсти, угрюмый «огонь желания» таит очарова­ние, пожалуй, более сильное, чем светлая «пламенно-чудесная» игра. День лишь «отраден и чудесен», ночь же — «святая». Воля к смерти («Самоубийство») и воля к жизни («Любовь») одинаково привлекатель­ны для человека:

И в мире нет четы прекрасней,

И обаянья нет ужасней,

Ей продающего сердца.

Подлинное значение хаоса в лирике Ф. И. Тютчева — это угроза уничтожения, бездна, сквозь которую необходимо пройти для достиже­ния полного слияния с космосом. Тоска, охватывающая при встрече с непонятными проявлениями хаоса, — печаль и ужас смерти, страх пе­ред уничтожением, хотя и в преодолении их достигается блаженство. В лирике Ф. И. Тютчева образно выражена мысль, что стихия хаоса позво­ляет нам при соприкосновении с нею осознать всю глубину пропасти, отделяющей нас от истинно космической жизни, мысль, что зло и грех не являются противоположностями добра и святости, это всего лишь ступени к познанию истины.

Противопоставление хаоса и идеального начала космоса поэт видит не в образах «дня и ночи», а в образах тишины, успокоения. Зной, мятежность и столкновение их с покоем, умиротворенностью — это столкновение манящей и бурной красоты жизни с тихой и свет­лой красотой бессилия и умирания. Хаос, таким образом, как бы оли­цетворение преодоления всего земного и смертного.

Итак, в лирике Ф. И. Тютчева, «самой ночной души русской по­эзии», открывается нам чистая красота божественного космоса, объем­лющего собой все сущее — живое и неживое, хаос и гармонию, в борь­бе между которыми и протекает «злая жизнь с ее мятежным жаром»: Ущерб, изнеможение, и на всем Та кроткая улыбка увядания,

Что в существе разумном мы зовем

Возвышенной стыдливостью страдания.

Исключительная насыщенность философской мыслью и совершен­ство ее художественного выражения делают поэзию Ф. И. Тютчева од­ним из замечательнейших явлений русской литературы.