Поединок насилия и гуманизма. Человек и армейская машина — вот, на мой взгляд, основная про­блема повести Куприна «Поединок». Это реалистическая повесть о рус­ском офицерстве. В центре ее — конфликт мечтателя с бесчеловечным миром, унижающим человеческое достоинство.

Сюжет произведения буднично трагичен: подпоручик Ромашов по­гибает в результате дуэли с поручиком Николаевым. Городской интел­лигент в мундире подпоручика, Ромашов страдает от пошлости и бессмыс­лицы жизни, «однообразной, как забор, и серой, как солдатское сукно». Общая атмосфера жестокости и безнаказанности, царившая в офицерс­кой среде, создает предпосылки для возникновения конфликта.

«Унтер-офицеры жестоко били своих солдат за ничтожную ошибку в словесности, за потерянную ногу при маршировке… « Насилие а по­вести является неотъемлемым атрибутом духа армии: на нем держится воинская субординация и дисциплина, вся армия создана насилием Куприн пишет о новобранцах: «Они стояли на полковом дворе, сбившись в кучу, под дождем, точно стадо испуганных и покорных жи­вотных, глядели недоверчиво, исподлобья». Попав в армию, эти моло­дые пареньки быстро утрачивают индивидуальность: «Они плясали, но в этой пляске, как и в пении, было что-то деревянное, мертвое, от чего хотелось плакать». Они сами начинают бить солдат: «Бьют его (Хлебни­кова) каждый день, смеются над ним, издеваются…»

Ромашов испытывает к затравленному солдату Хлебникову «прилив теплого, самозабвенного, бесконечного сострадания». Автор не идеали­зирует юного Ромашова и вовсе не делает его борцом против уклада ар­мейской жизни. Ромашов способен только на робкое несогласие, на неуверенные попытки убеждения, что порядочные люди не должны на­падать с шашкой на безоружного: «Бить солдата нечестно. Это стыдно» Обстановка презрительного отчуждения закаляет поручика Ромашо­ва. К концу повести он обнаруживает твердость и силу характера. Поеди­нок становится неизбежным. Любовь же его к замужней женщине, Шурочке Николаевой, которая не постыдилась заключить циничную сделку с влюбленным в нее человеком, ставкой в которой стала его жизнь, ускорила развязку.

Надо сказать, что тема дуэли проходит через всю русскую литерату­ру XIX века. Вспомним рыцарский поединок Петруши Гринева с клевет­ником Швабриным в «Капитанской дочке» Пушкина и сравним его с фактическим убийством штабс-капитаном Соленым барона Тузенбаха в «Трех сестрах» Чехова. И мы видим, что перед нами разные поколения, разные люди, разные дуэли. «Единоборство чести» со временем теряет смысл, как теряет смысл система человеческих ценностей. Это и волнует Куприна более всего. Поэтому перед нами не просто дуэль двух военных, это поединок добра и зла, цинизма и чистоты.

Куприн поднял в своей повести болезненную, острую проблему рус­ской армии начала 1900-х годов. Отчужденность, глухое непонимание между офицерами и солдатами, ограниченность, кастовая замкнутость, скудость образовательного уровня русского офицерства очерчены Куп­риным жестоко, но точно.

Чем больше совершенствуются орудия убийства, тем более важным становится вопрос о состоянии нравственности тех, кто эта оружие дер­жит в руках. Читая повесть Куприна, мы обнаруживаем, что среди офи­церов бытует следующее понятие о жизни армейской: «Сегодня напьем­ся пьяные, завтра в роту — раз, два, левой, правой. Вечером опять будем пить, а послезавтра в роту. « Неужели вся жизнь в этом?

Но другого не предлагалось. Офицерам и их женам приходилось до­вольствоваться таким распорядком жизни. Как убоги их развлечения и увлечения: «В полку между молодыми офицерами была распростране­на довольно наивная, мальчишеская игра: обучать денщиков разным диковинным, необыкновенным вещам». И человек, оторванный от сво­ей среды, часто терял свое лицо и поддавался всеобщему армейскому «разложению». Большинство офицеров стоят на низком моральном уровне. Их разговоры носят грязный и пошлый оттенок. Высокие мате­рии их не интересуют. Я полностью согласен с мнением Назанского: «Они смеются: ха-ха-ха, это все философия! Смешно, и дико, и непоз­волительно думать офицеру армейской пехоты о возвышенных матери­ях. Это философия, черт возьми, следовательно — чепуха, праздная и нелепая болтовня».

Создатели армейской машины сознательно снижают моральный уровень офицерства. И это неудивительно. Для того чтобы заставить человека убивать себе подобных, нужно разрушить у него представления о добре и зле, о справедливости. Но ведь офицерство — ядро армии. Следовательно нравственному разложению подверглась вся армия.

Я полагаю, что внушение человеку фальшивых, неестественных нравственных понятий —корень армейского зла И Куприн ставит в вину армии искажение природного назначения человека. Недаром критика назвала «Поединок» Куприна поединком с армией.

Но среди героев повести есть отдельные офицеры, которых трево­жит происходящее. Давайте прислушаемся к словам тех, кто на себе ис­пытал бездушие армейской машины: «Только вопрос: куда же мы с вами денемся, если не будем служить? Куда мы годимся, когда мы только и знаем — левой, правой, — а больше ни бе, ни ме, ни кукареку. Умирать мы умеем, это верно,» — так рассуждает поручик Веткин. Таким офице­рам некуда было идти. У них не было специальности, они не умели за­рабатывать хлеб иначе, как службой в армии. Эта безысходность кажет­ся мне самой тяжелой в их положении Рискнувшие порвать с армией офицеры возвращались назад, не найдя себе места в жизни.

Однако Ромашов все же нашел в себе силы порвать с армией, хотя и не сумел довести свой разрыв до конца из-за гибели на дуэли. Рома­шов не дал армейской машине стереть свое личное «я». Главный герой повести не видит и не чувствует смысла в самом существовании армии.

Конечно, у армии свои законы, своя власть, свои методы. Так было и будет. Мне кажется, отважный смельчак, посмевший бросить вызов армейской машине, является в высшей степени гуманистом. Куприн предупредил человечество об опасности, таящейся в армии.

Пророчество и несомненный талант Куприна в том, что он увидел в ненависти военных к «шпакам» завязку будущей гражданской войны. Его книга, несущая правдивое слово, таящая в себе такое гениальное пророчество, бессмертна.

«Поединок» вышел в свет в дни разгрома русского флота при Цуси­ме. Жестокая, позорная реальность русско-японской войны 1904—1905 годов подтвердила пафос повести и диагноз Куприна «Поединок» стал литературно-общественной сенсацией 1905 года, первых месяцев первой русской революции. Повесть высоко оценили Горький, Стасов, Репин.

В 1918 году Куприн писал с гневом и скорбью о развале фронта пер­вой мировой войны: «У нас была прекрасная, изумлявшая весь мир ар­мия. Она растаяла, оставив после себя грязные следы…»

Я разделяю мнение великого писателя. И думаю, развенчанные им армейские черты остались и в современной армии. Повесть нашего со­временника С. Каледина «Стройбат» доказывает актуальность этой темы в наши дни: «Нет управы на губарей, законной — нет. А без закона — можно найти». Наше молодое поколение надеется все-таки на новый гуманный закон, который возродит славу русской армии и изменит по­ложение военнослужащих в нашей стране.